Наследники легенд - Ирина Шевченко

Они с Эн-Ферро переглянулись и вдруг не сговариваясь ухватились с двух сторон за накрывавшую саркофаг плиту. Любой из них мог без труда отодвинуть ее с помощью магии, но они забыли об этом или не хотели так, и скрежет камня заглушал их натужное сопение. Иоллар пришел им на помощь, толкая плиту по центру до тех пор, пока она не упала на пол, расколовшись на две части, а потом муж вернулся ко мне. Как раз вовремя: ноги подкосились, и без его поддержки я не устояла бы.

– Здравствуй, друг. – Рошан коснулся руки лежащего в гробу мужчины. – Здравствуй и прощай.

Он резко развернулся и вышел прочь.

– Прощай, – повторил вслед за драконом Эн-Ферро. Кард поцеловал свои пальцы и дотронулся ими до лба покойного. – Спасибо, что ты был.

Через минуту в склепе остались лишь мы с Ларом.

– Иди, – попросила я мужа. – Я скоро.

Он был таким же, как в нашем последнем сне. Молодой, красивый. Я коснулась его щеки, еще не каменной, но уже отвердевшей. Погладила волосы. На миг показалось, что он вот-вот откроет глаза, улыбнется и скажет мне, как тогда: «Здравствуй, малыш…»

– Здравствуй, папа. Здравствуй и… до свидания.

Нам есть о чем поговорить, но не с телом, которое скоро станет памятником тебе, а с тобой, именно с тобой. И я знаю, что однажды мы встретимся. Но тебе… вам с мамой и братишкой придется еще подождать.

– Наверное, вы хотите отдохнуть? – спросил Эдгар, когда мы вернулись в дом. – Или велите приготовить обед?

– Я хотела бы взглянуть на комнату, – попросила я.

Он понял без пояснений.

– Идемте, госпожа, я провожу.

Комната тоже была совсем как во сне: песочный ковер, море на стенах, облака на потолке. Кроватку-парусник тут так и не поставили, но я готова была остаться и спать прямо на полу под шум волн-занавесок.

А в соседней комнате было пусто и уныло.

– Госпожа Ольга не успела здесь закончить.

Мама не успела даже начать: только белые, грунтованные стены, приготовленные под роспись, и банки в углу.

– А вторую комнату так и не закончила. Просто не знала, какой она должна быть. Или знала, что в ней уже некому будет жить…

– Скажите, эти краски, наверное, уже испортились от времени? – спросил у Эдгара Иоллар. Он и дети отправились осматривать дом вместе со мной.

– Нет, господин, – заверил его мужчина. – Это очень хорошие краски, у них неограниченный срок использования.

– Значит, мы можем сами все сделать, да, милая?

– И это будет моя комната, – заявил Дэви.

Само собой вышло, что мы решили задержаться в доме родителей до утра.

Лайсу с Рошаном Эдгар предложил гостевые комнаты, а мы всем семейством остались в моей морской: расстелили на песочном полу одеяла, словно в самом деле заночевали на пляже.

– Как ты, Галчонок? – заглянул перед сном Лайс.

– В порядке. А ты?

– Странно, но тоже. Знаешь, как отпустило, как…

– Знаю, – кивнула я, чтобы он не мучился, подбирая слова. Нет таких слов.

– А еще я Эдгара этого не помню! – признался Эн-Ферро радостно. – Представляешь, я и не помню? Стал думать, оказалось, еще целую кучу вещей забыл. Как соседскую собаку звали, когда мне лет пять было. Имя девушки, с которой на первом курсе встречался… Уйму ненужных мелочей выбросил из головы. И это здорово!

– Лайс хороший, – сказал Дэви, когда кард ушел, пожелав нам спокойной ночи.

– А мы совсем ничего не сделали, – честно призналась дочка, и мы с Иолларом, не сдержавшись, расхохотались.

Лайс заслужил такой подарок. А завтра получит еще один от меня.

Но утро внесло коррективы в наши планы.

– Они пришли, госпожа, – несмело постучал в комнату Эдгар. – Я не знаю, что делать. Их немного, но будут еще…

– Они? – спросонья я не могла понять, о чем он говорит.

– Врата ожили, госпожа. И они зовут.

Алеуза. Мертвый мир. Мертвый дом. С нашим приходом все изменилось.

Я глубоко вдохнула и прислушалась к себе.

– У ворот люди, Галчонок, – озвучил мои ощущения пришедший вслед за Эдгаром Рошан. – Хорошие вести разносятся быстро. Особенно те, которым не нужен курьер. Мы не подумали об этом: на станции нет персонала, у мира нет Хранителя.

– Почему нет? – Я стряхнула с себя остатки сна. – А через кого я подключила портал?

И добавила тише, на случай, если он станет отнекиваться:

– Папа этого хотел бы.

– Знаю, – не возражал дракон. – Но станция не готова. У тебя получится опять отключить ее на время? Только пока мы не разберемся с формальностями.

Теперь у меня получилось бы. Но нужно ли?

– Сказать им, чтобы уходили, госпожа? – с тоской спросил Эдгар.

– Не надо, – улыбнулась ему я. – И скажите, вы говорили, что знали меня ребенком, тогда вы тоже звали меня госпожой?

– Нет, конечно. – Мужчина смущенно потупился. – Но я не могу называть вас как тогда. Сейчас вы… побольше.

– Вы могли бы звать меня Галлой. Или так, как это принято у нас.

Я видела его иначе, чем вчера, и понимала свою ошибку: он работал в этом доме, жил здесь, но не был слугой или дворецким – у него были другие обязанности.

– Так, как принято у нас? – переспросил он.

– Да. Принимай станцию, открывающий.

– Спасибо, гос… открывающая.

– Впустишь этих, – Рошан кивнул за окно, – когда мы уйдем. Если все будет нормально, я вернусь через пару часов. Ясно?

Отправив человека в операторскую, Хранитель повернулся ко мне:

– Надеюсь, ты понимаешь, что дело серьезное и тянуть нельзя. Поэтому либо мы задерживаемся тут еще на несколько дней, чего Лайс нам точно не простит, либо идем сейчас же.

– Идем.

Устроившие такой переполох врата работали теперь в полную силу, и поскольку все миры одного Хранителя связаны друг с другом, мне в этот раз не пришлось отключать портал, чтобы отыскать путь на Свайлу.

– К чему такая спешка? – возмущался Эн-Ферро, пытаясь пятерней уложить растрепавшиеся за ночь волосы. Галстук он где-то оставил, рубашка помялась, и теперь он, в отличие от вчерашнего презентабельного джентльмена, выглядел вполне привычно. И так же привычно бурчал: – Хоть полчаса мне можно было дать, чтобы привести себя в порядок? Даже побриться не успел!

– Так лучше, – успокоила его я. – Иначе они тебя не узнали бы.

…Пять, четыре, три, два…

– Готов?

…один.

Свайла, дамы и господа!

Гвейн встречал Рошана в Зале Совета. Старик уже отошел от болезни, а если бы и нет, все равно пришел бы сюда: повод был серьезный.