Иллюзия отбора - Екатерина Верхова

— Ты издеваешься, да? — сдерживаю смешок и спрашиваю намеренно серьезно.

— Нет, я вполне серьезен, — у него и правда получается сказать это с таким пренебрежением, будто он оскорбился моему вопросу. — Элиан, у меня не так много времени. И не так много желания дать тебе шанс.

— Дать тебе шанс, — теперь передразниваю я, намеренно тонким голоском. — Обет молчания? Клятва на крови?

— Ты издеваешься, да? — он повторяет мой вопрос. Вся пикировка походит на макромэ, где мы то передразниваем друг друга, то пародируем. — Я рассказал и, что важнее, показал тебе достаточно, чтобы ты чувствовала себя в безопасности от того, что я стану посвящен в твою тайну.

“Твою тайну” он выдает с такой насмешкой, словно сам секрет детский, из категории — я закопал ключик от сундука с любимыми игрушками в саду под раскидистым зеленым деревом.

Я молчу. Вот вроде хочу начать говорить, но не знаю как.

— Элиан, у тебя три секунды, — раздраженно выплевывает он, возвращаясь в привычное для меня амплуа раздражающего му…жчину. И как я только могла очароваться? Пусть на несколько мгновений, но все же. — Три, два, один…

Тук-тук-тук!

— Леди, я принесла чай, — спасает смотрительница, и я тут же вскакиваю с дивана, чтобы открыть дверь. Женщина привезла сервированный столик на колесиках, и я пропускаю ее внутрь. Стоит ей переступить порог, как взгляд становится цепким, она осматривает комнату до мельчайших деталей. Словно стремится найти что-то ужасное.

— Кажется, вам пора, — холодно бросает ей Гильям. — Столик оставьте на том самом месте.

— Ах, да-да, точно, — взгляд снова меняется. Теперь он глуповатый и легкомысленный. Смотрительница разворачивается на каблуках, я закрываю за ней дверь.

— Думаю, что тебе стоит переночевать в другом месте, — ровным тоном произносит Алер.

— Почему?

Гильям молчит, смотрит на меня с вызовом, чуть приподняв бровь. Даже руки на груди скрещивает так, что во всей его позе читается осуждение.

— Гильям, — выдыхаю, — я…

И вновь молчу. Смотрю в эти темные глаза, скольжу взглядом по светлым волосам, точеным чертам лица и отчетливо понимаю — я не доверяю этому типу. Вот совершенно не доверяю! Меня пугает он, меня пугает игра, которую Алер затеял. В том, что это игра, я не сомневаюсь. Вот только если он играет развлечения ради, скорее по привычке, чем по необходимости, то для меня это вопрос жизни и смерти брата. Возможно, моей.

— Ооо, я могу облегчить тебе задачу, — резко выдает он, махнув рукой. С его длинных тонких пальцев слетает сноп искр, разлетаются по всей комнате, защищая ее от прослушки. “Своевременно”.

— Ты приехала сюда несколько дней назад, — начинает он, и я напряженно замираю, — приехала под личиной другого человека. Посчитала, что всех проведешь своей иллюзией и вымышленным именем…

Он проговаривает каждое слово так, словно гвозди забивает. Я слушаю и… и ничего не чувствую: ни страха, ни удивления. Накрывает какой-то странной апатией.

— … сразу же попала в особый список слабых студентов, привлекла внимание братьев Баркель, даже со мной умудрилась пересечься. Но все равно стоишь на своем, следуешь какому-то идиотскому плану. И вот единственный вопрос, который у меня есть — Элиан, у тебя мозги-то есть? Так подставляться?! Или, по-твоему, академия Лойнех — это горстка кретинов, не способных сложить два вектора?

Я насупившись молчу.

— Нет, играть в молчанку, это, безусловно, хорошо, — его слова сквозят злостью, — но не в сложившейся ситуации, Элиан. Ну так как, составим письмо отцу вместе?

Он легко провел пальцами в воздухе, материализуя свиток и перо, зависшие прямо перед ним. Мне хватает секунды, чтобы среагировать. Щелкаю пальцами — скорее, дань традициям, чем необходимость, — и бумагу накрывает пламенем. Уже через мгновение от нее ничего не остается.

— Мой брат, Кайделиус, пропал, — я решаюсь, Алер и так уже знает слишком многое. — И не выходит на связь. Да, он уже уходил в загулы, но в этот раз все по-особенному.

Тяну за цепочку, и из-под платья показывается кулон.

— Еще неделю назад он покрылся изморозью. Думаю, для тебя не секрет, что это значит, — продолжаю, — именно из-за этого мне пришлось пойти на хитрость и отправиться в академию Лойнех. Сегодня я встречалась с его лучшим другом — Никуласом. Но, увы, он не смог сказать ничего значимого.

— Да неужели, — с явным сарказмом в голосе произносит Алер. — Видишь, не такая уж большая проблема обо всем рассказать.

Кажется, сказанное совершенно его не удивляет. Видимо, благодаря Катрин он и так обо всем знал. Вот тебе и “доверяй”.

— Посмотрела бы я, что бы вышло, если бы я трезвонила об этом на каждом углу, — едко отвечаю я. — Только, желательно, со стороны.

— Я — не каждый угол, — Гильям подходит к привезенному смотрительницей столику и внимательно разглядывает его содержимое, шепчет какую-то короткую фразу. — Мой вопрос, кстати, остается в силе.

— Какой?

— У тебя есть мозги?

— Мм, я думала он риторический, но если ты пропускал академический курс анатомии живых существ, то вынуждена сообщить, что ни человек, ни, тем более, чаровник не может существовать без мозгов.

— Кажется, в курс стоит внести изменения, передо мной исключение, — в тон мне отвечает Гильм, разливая по чашкам чай.

— Если ты закончил и узнал все, что тебе нужно, то дверь справа от тебя, — равнодушно пожимаю плечами. Мне уже все равно — расскажет он отцу, принцу или самому королю — я просто хочу, чтобы он ушел. Ушел и позволил разработать хоть какой-то план для побега. Интересно, если я вернусь в родное королевство, примет ли меня дядя, если я напишу официальный отказ от трона. Поможет ли он найти Кайда? Вышлет ли официальный запрос местному Его величеству?

— Я еще даже не начинал, — протягивает кружку мне и устраивается в кресле сбоку. — Просто посчитал, что для начала стоит тебе показать, насколько твой план выглядит глупым. Чтобы ты наверняка понимала, я уточню… Если я раскрыл тебя за пару дней, то другим понадобится немногим больше.

— А тогда… в ванной комнате, ты уже знал, да? — внезапно проснулось любопытство.

— Я узнал в тот же день, когда ты представилась младшим сыном барона Шеклис, — хмыкнул он. — Что касается Никуласа, так это неудивительно, что он тебе не сказал.

Последнюю фразы выдает задумчиво. Я же пытаюсь переварить события последних двадцати минут.

— Почему?

— У него явно к тебе какие-то нежные чувства, — фыркает, — и своим молчанием он попытался тебя защитить, это же просто.

— Прости, я не эксперт по нежным чувствам.

— Тем лучше, — делает глоток. — Думаю, настало время помочь тебе снять розовые очки, в которые ты так вцепилась.