Мой бывший темный - Екатерина Вострова

Возможно, это были какие-нибудь интеллигентные пенсионеры. Я представила себе пару благообразных старичков, которые любили друг друга и умерли в один день.

Может быть, именно таким я и представляла наше с Виктором совместное будущее, когда мы с ним были еще вместе. Сейчас же у него наверняка новая пассия. Счастливая, беззаботная, как и я когда-то.

При мысли об этом чашечка выскользнула из рук, от ободка откололся большой треугольный кусок.

Вот черт!

Осторожно подняла фарфор. Вряд ли Виктор был из тех, кто сожалеет о битой посуде, но мне самой стало горько. Я не чашку разбила, а часть чьего-то прошлого.

Руки не повернулись выбросить ее, добавив в тот узел, где лежали просроченные продукты, а потому я просто убрала ее в дальний шкаф. Может быть, потом склею, и если Виктору она не будет нужна — заберу себе.

«Конечно, она не будет ему нужна… Он бывшими в употреблении вещами не пользуется, тем более битыми».

Объяснить, зачем мне была нужна треснувшая посуда, рационально не получалось. Просто я сама себя ощущала такой же разбитой чашкой. Бывшей в употреблении, как подсказывал внутренний голос.

В дверь позвонили. Отбросив все мысли, побежала к двери, но, открыв ее, обнаружила только два полиэтиленовых пакета из супермаркета, доверху наполненных продуктами. Зато моего самодельного «узелка» на выброс — уже не было.

Вздохнув, забрала пакеты и пошла их разбирать.

Первое, что достала — большой пакет красных яблок. Покачав головой, отложила его в сторону, разбирая дальше. Кое-что из бытовой химии: мыло, шампунь, гель для душа. Затем продукты: крупы, макароны, овощи, яйца, несколько мясных стейков… Складывалось ощущение, что меня здесь собирались держать не пару дней, а минимум пару недель. Также нашлось несколько упаковок, завернутых в фольгу — поняв, что это готовая еда, заказанная в ресторане, непроизвольно сглотнула. Есть хотелось действительно очень сильно.

В этот момент со дна одного из пакетов раздалась негромкая трель. Нахмурилась и принялась рыться в поисках источника звука.

Это оказался мобильный. Старый кнопочный аппарат, единственное предназначение которого — принимать звонки да звонить самой.

Номер, высветившийся на маленьком экранчике, был незнакомым.

— Алло?

— Привет, — напряженный голос на том конце провода принадлежал Виктору. — Твое положение оказалось хуже, чем я думал. Я приду завтра утром, расскажу, что и как. Из квартиры пока не выходи. Если что-то срочное, то звони по этому номеру. Все поняла?

— Да, но скажи хотя бы в двух словах, что там? — я попыталась упросить его, но тут в трубке послышался женский смех, какая-то музыка. Виктор шикнул на кого-то, а затем, сухо кашлянув, снова обратился ко мне.

— Все завтра, — и отключился.

Я со смешанными чувствами отложила телефон в сторону. Значит так? Я мучаюсь от неизвестности и вынашиваю ребенка, которого он грозится отнять, а он проводит время в компании каких-то женщин?

Разгулявшийся было аппетит моментально угас. Подошла к окну, попытавшись открыть раму, чтобы впустить на кухню хоть немного воздуха. Рамы были старыми, деревянными, из щелей дуло, но они так и не поддались.

Психанув, ударила ладошкой по стеклу, оно зазвенело, по счастью не разбившись.

Черт, черт, черт! Что же мне со всем этим делать?! Малыш снова толкнулся, я рассеяно погладила живот.

Он ведь может даже соврать мне. Продержать здесь до рождения ребенка, а затем выкинуть прямиком на улицу.

«А что, если…» — я тут же отбросила эту мысль как отвратительную, но чем дольше думала об этом, тем отчетливее понимала, что это мой единственный шанс.

Если я хочу оказаться на свободе и с ребенком, я должна доказать Виктору, что нужна ему. И если для этого мне придется переступить через себя и соблазнить его, отбить у нынешней пассии… что ж. Каким бы он ни был чудовищем, мне придется с этим смириться.

Завтра, когда он придет, его должна будет встретить не испуганная девушка, загнанная в угол, а коварная обольстительница. Была ли я такой? Определенно, нет. Но другого выхода я просто не видела.

Еще одна бессонная ночь точно не пошла мне на пользу. Все сильнее и сильнее я сомневалась в своем плане. Наутро, едва проснувшись, решила наконец принять душ в надежде хоть как-то привести себя в порядок.

Скинула с себя все и подошла к потемневшему зеркалу, висевшему в прихожей.

Живот выдавался вперед, да и в остальных местах я сильно округлилась, набрав килограмм, кое-где были видны даже небольшие растяжки.

Еще и над грудью на бледной коже некрасиво выделялось пятно, оставшееся от злополучной ветки в парке.

Хороша соблазнительница, ничего не скажешь!

В расстроенных чувствах залезла под душ. Напор был отвратительным, вода холодной. Поэтому, кое-как вымывшись, отдернула занавеску, собираясь взять одно из найденных в старых вещах полотенец.

— Ой!

Виктор стоял прямо напротив меня.

Щеки затопил стыд. Как он вошел так бесшумно? Как я могла его не заметить?

Все вчерашние планы по завоеванию его доверия моментально вылетели из головы. И, вместе с тем, я не могла заставить себя хотя бы прикрыться или отвернуться. Так и стояла, парализованная его изучающим задумчивым взглядом.

— Это было приглашение? — он шагнул ближе, протягивая ко мне руку. — Ты оставила дверь открытой.

Я рассеяно мотнула головой. На его лице появилась странная предвкушающая улыбка.

В голове набатом звучали собственные мысли: «Ну что же ты! Давай, действуй! Скажи ему хоть что-то!»

Неожиданно Виктор сузил глаза, улыбка исчезла, он взял меня за предплечье:

— Что это?!

Приподняв, он вытащил меня из ванной, ставя рядом с собой. Я не успела даже пикнуть, как оказалась в его руках.

А он рассматривал красное пятнышко чуть повыше груди.

— Кто это сделал? — его голос звенел от напряжения.

— О чем ты? — я не сразу поняла, что он имеет в виду. При чем тут вообще эта дурацкая ссадина?

Виктор удивленно приподнял брови и еще раз оглядел меня, ожидая ответа. Но что я могла сказать?

— И ты ничего не скажешь в свое оправдание? — теряя терпение, спросил он.

Виктор ухватился за мой подбородок, заставляя поднять взгляд.

— Кто он? Один из Галавиц? — в его голосе послышались злые насмешливые нотки. — Знаешь, а это многое объясняет…

Я сглотнула, пытаясь сбросить оцепенение.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — Галавиц? Что это вообще? Какой-то город? Место? Название клуба?

Он что, думает, что я спала еще с кем-то и это засос?!