Мой бывший темный - Екатерина Вострова

Мужчина сдвинул брови на переносице.

Затем еще раз очень внимательно рассмотрел мою царапину, слегка потерев.

— Прости. — заторможено произнес он. — Я… обознался. Мне показалось, что это метка… я…

— Ты меня напугал. — я пыталась сказать это с напором, но вышло жалобно.

— Прости… — еще раз повторил он, покачав головой, — не знаю, что на меня нашло.

Он сгреб меня в охапку, обнимая, прижимая к себе. Медленно вдохнул запах моих волос.

Я почувствовала, как он напрягся.

— Скажи честно, Ника. — голос его был очень тихим и каким-то безжизненным. — Они тебя подослали? С какой целью?

Кто подослал? Куда? Он опять? Ведь только же просил прощения!

— А я еще, дурак, удивлялся, откуда выросшая в детдоме может знать наизусть Шекспира, любить театр, живопись, книги… — в его голосе была слышна настоящая боль.

Не выдержав этих обвинений, я оттолкнула его, размыкая объятия.

— Да что с тобой? Сейчас то что не так? Это просто ссадина! — я ткнула себя пальцем в грудь. — У меня никого не было, кроме тебя!

— От тебя пахнет оборотнем! Едва уловимо, я бы может даже внимания не обратил, но…

— Ты рехнулся?! Каким еще оборотнем, я только что из душа?! — злость буквально застилала глаза.

— Какой же я дурак, — это звучало словно приговор. — Ребенок-то хоть настоящий?

— Действительно дурак! Я не навязывала тебе этого ребенка. Если он тебе не нужен, прекрасно. Он — мой.

— Я просто хочу быть уверен, — протянул мужчина, перебирая рукой пряди моих волос.

— В чем уверен? Я тебя не понимаю. И если от кого и воняет, так это от тебя! — в сердцах бросила я.

Виктор усмехнулся, вдруг сделав шаг на встречу, и заскользил руками по моей талии вниз, поглаживая бедра.

Я всхлипнула, то ли от страха, то ли от вспыхнувшего против воли желания. Словно беспомощная оцепеневшая жертва перед решившим взять свое хищником.

Что же это со мной? Нужно немедленно прекратить! Если я позволю случиться всему сейчас, то он так и уверится в том, что у меня есть кто-то еще.

— Ты даже представить себе не можешь… — он замолчал, а затем прищурившись добавил, — Что я сейчас чувствую.

Кто бы мог подумать, что он все так повернет? Решит, что я сговорилась с кем-то, чтобы начать встречаться с ним?

— Виктор, пожалуйста, — я дернулась, пытаясь вырваться, но он лишь усилил хватку.

Это неправильно…

Я вывернулась и оттолкнула мужчину, выбегая из ванной. Он рванул за мной, в спальню, где я попыталась спрятаться.

Схватила покрывало, чтобы прикрыться, но оно лишь выскользнуло из пальцев.

К черту! Куда мне здесь прятаться?! Понимая, что отступать некуда, я резко повернулась и с вызовом вскинула голову:

— Не веришь? Серьезно? Даже после твоего хваленого гипноза?! Ну же, давай. Возьми меня прямо здесь и прямо сейчас! Против воли! Докажи мне, что ты именно такая скотина, от которой я и ушла полгода назад.

Я, конечно, сильно кривила душой. Я сама хотела его. Мне стоило больших трудов не поддаться на его поглаживания и ласки несколько минут назад.

Возможно, это была пресловутая чувствительность беременных, по крайней мере, удобно было сваливать все на нее, а не на собственную бесхребетность.

Но если бы все случилось прямо там, после таких нелепых обвинений, я бы себе не простила.

Мужчина, не ожидавший подобного, отступил. Нахмурился.

— При защите другого клана гипнозу вполне можно сопротивляться, — на лице ледяная маска, тон из злого и насмешливого стал безэмоциональным.

— Клана? Ты вообще слышишь меня? Или себя? Нет? — я была уже на грани срыва. — Тогда читай по губам! Я не понимаю о чем ты! И ни с какими Гаманацами я не знакома, как и с другими венерическими.

— Галавиц, — машинально поправил мужчина. — Мы окончательно выжили их из города пару месяцев назад.

— Избавь меня от своих криминальных подробностей, — я отвернулась, наконец схватив с кровати покрывало, и завернулась в него. — Мне надо одеться. Выйди, пожалуйста.

Вот только выходить Виктор не собирался. Он сделал несколько шагов, остановившись, только когда расстояния между нами не осталось.

— Ты правда не понимаешь?

Я лишь успела беспомощно отрыть рот, жадно вдохнув побольше воздуха, как оказалась захвачена в плен его покрасневших глаз.

Тело ослабло, руки безвольно повисли вдоль тела, покрывало соскользнуло к ногам.

— Нет, — сдавленно ответила я, не в силах сопротивляться прямому вопросу.

Виктор осторожно провел рукой по моему плечу, было видно, как в его теле разгорается желание, как расширяются зрачки.

— Это действительно очень похоже на метку, — он аккуратно прикоснулся к покрасневшему пятнышку. — Я уже понял, что ошибся, но запах… Возможно те кто подставили тебя были оборотнями. Да, наверное из-за этого…

Он выдохнул, растрепав рукой себе волосы.

— Прости. Это очень острый для нас вопрос. А я последние дни сам не свой. Сама понимаешь, не каждый день узнаешь, что у тебя будет ребенок. Мой ребенок. Никогда бы не подумал…

— Это вопрос? — затуманенный гипнозом разум ждал четких команд.

— У меня только один вопрос, — он вдруг коварно улыбнулся, прижав меня к себе. — Ты все еще хочешь быть моей?

Даже под воздействием гипноза мой мозг смог вяло удивиться, но рот против воли открылся, послушно отвечая, выдавая самые сокровенные мысли.

— Хочу…

Он щелкнул пальцами, и оцепенение слетело с меня точно так же, как и покрывало несколькими минутами ранее.

Разум наконец очнулся, и я сразу с размаха залепила ему пощечину.

— Сволочь! Да как ты?!.. — я замахивалась снова и снова, осыпая его лицо и грудь градом ударов, а из глаз текли слезы.

— Тише, тише, Ника… — он пытался меня урезонить, но я лишь сильнее расходилась, не в силах сдержать накопившийся внутри гнев.

— Ника, перестань, успокойся.

— Успокойся? Успокойся?! — кричала я. — Ты не имел никакого права в чем-либо меня подозревать, и уж тем более спрашивать! Тем более это! Особенно после того как угрожал забрать ребенка у меня!

— На счет того, что бы забрать малыша, переборщил, тут согласен… я не должен был говорить тебе такое, — начал было он, но мне уже было все равно. — Я ведь и сам на эмоциях из-за всего этого… Ника!

Не в силах хоть как-то утихомирить, он просто скрутил руки, поворачивая меня спиной.

— Тише. Я сейчас тебя отпущу… — медленно произнес он, словно говорил с маленьким ребенком.