Обжигающий север - Алена Медведева

Значения словам Руенза не придала, гораздо больше мое внимание привлекло поведение девушки. То, что я ей не понравилась – ясно. Впрочем, неважно: жизнь научила быть эгоисткой и не стремиться очаровать всех встречных, но в данной конкретной ситуации мое собственное положение столь шаткое и непонятное, что приходится опасаться любого 'вмешательства' со стороны. А тут очевидная конкурентка! И неизвестно, что связывает ее с моим вроде как мужем. Его мотивы, побудившие взять меня в жены, учитывая ситуацию, тоже непонятны. Так что с этой стархиней надо быть настороже.

Чувствуя, что слишком одета для теплого подземного помещения, начала снимать свой меховой костюм: шапку, меховые гольфы и свитер старха. Оставшись в вязаных носках, штанах и его теплой и длинной рубашке, оглянулась в поисках мешка, который Рид передал другу: в нем лежат мои ботинки. Оказалось, что мешок стоит в противоположном конце зала – там, где большое пустое пространство, у стены. Быстро пройдя туда, заглянула внутрь и вытащила свою обувь, а заодно, основательно порывшись, и расческу: волосы под шапкой спутались.

Вернулась к столу, возле которого на лавке лежала моя одежда, одновременно с подошедшей стархиней. Та, все так же недовольно поглядывая на меня, поставила на стол миску с какой-то едой и кружку с питьем.

– Похлебка! – сухо проинформировав меня, развернулась и исчезла за одной из дверей в противоположной стене зала.

Но почти синхронно из-за другой появился Руенз и неторопливо подошел ко мне. Я обрадовалась возможности поесть, прийти в себя, а также хотела расспросить пожилого старха. Пока с удовольствием ела очень вкусную и наваристую похлебку, он, недолго понаблюдав за мной, неожиданно громко крикнул:

– Кривона! – дверь, за которой исчезла стархиня, почти сразу распахнулась. – Почему без мяса похлебка?

Дверь резко захлопнулась. А я, не ожидавшая такого поворота событий, озадаченно замерла:

– Похлебка очень вкусная, бульон наваристый – тут и мяса не надо, – все же собралась я с силами и ответом.

– Не в мясе дело – это показатель отношения. И мясо на Иволоне есть необходимо, – назидательно, продолжая хмуро поглядывать на захлопнувшуюся дверь, сообщил старх.

Как раз в этот момент дверь снова распахнулась, явив нашим взглядам стархиню с деревянной дощечкой в руках. Девушка молча поставила рядом со мной огромный кусок мяса, от которого уже отрезано несколько аппетитных ломтиков, и с нескрываемым недовольством удалилась.

– Вздорная, – поморщился старх.

– Это ваша дочь? – осторожно, стремясь сгладить момент, уточнила я.

– Кривона? – старх явно удивился. – Да ты принюхайся! Какая же дочь? Просто работает тут. На Иволон пока мало свободных женщин привозят, поэтому трудно найти работницу.

– Свободных? – я насторожилась.

– Незамужних, – пояснил Руенз и тут же спросил. – Ты не среди стархов выросла? Те, что замужем, не идут в услужение: муж должен обеспечивать.

Отрицательно покачав головой, снова принялась за еду. Рид же сказал – не болтать, а говорить о том, где выросла и как с ним встретилась, мне и самой совсем не хотелось. Взгляд, притянутый вкусным ароматом, непроизвольно остановился на мясе.

– А мясо тут откуда? – вспомнив планету, плохо представляла вероятность проживания на ней животных.

– Привозное, – обыденно пояснил старх. – Тут все привозное, кроме гелия. Раз в полгода завозят все запасы.

– И шкуры? – припомнив меховые костюмы. Но раз 'мяса' местного нет, то и шкур быть не должно...

– Те, из которых верхние костюмы делают? – я утвердительно кивнула. – Это с другой нашей планеты – Тильзара, там специальных животных разводят, у них густой и теплый мех. На Тильзаре тоже суровый климат. Эти шкуры всякий отправляющийся на Иволон старх с собой берет. Мы искусственные технологии сбережения тепла не используем – зачем напрасно что-то выдумывать? – обходимся возможностями собственного тела. Но тебе бы термоскафандр не помешал... пока.

– А зачем тогда тут жить? – на языке вертелось 'обживаться и дома строить', но вслух сказать, опять же, побоялась.

– Постоянно – имеешь в виду? – уловил мысль мужчина. – Так мы же стархи. Своей изначальной планеты нет, поэтому и остается обживать те, что свободны. А это только подобные Иволону варианты. Нашу расу не зря называют космическими колонистами. Но тяжело это, цены на все, что сюда завозят, колоссально завышены, даже бесценный гелий-3 становится на этом фоне дешевым.

В голове вертелся вопрос о том, почему нет своей изначальной планеты, как такое может быть? Но спросить об этом я не решилась, побоявшись обидеть или задеть за живое.

– А вы его тоже добываете? – снова оглянувшись, подумала, что совершенно не представляю, как должен выглядеть процесс добычи.

– Я? – старх снова удивился. – Нет. Стар я для такой работы. Вот, владею убежищем. На жизнь хватает, а копить не для кого – один всю жизнь прожил и детей не нажил.

– А убежище для кого? – осторожно взяв один кусочек мяса, решила не лезть в душу к старику.

– Для всех. Кто пожелает, может тут остановиться. Это нейтральная территория – помощь тут получит каждый, а попытка агрессии будет пресечена своими же. Ибо убежище – это залог выживания на Иволоне. Оно тут пока единственное. А чрезвычайная ситуация на этой планете может случиться с каждым.

– А отапливается все тут как? – непонятного оставалось еще много.

– Гелий, конечно же! И наша типичная энергетическая основа. И синтезатор атмосферы они же поддерживают.

– А... сейчас в убежище никого нет? Или на планете всего несколько стархов? – ведь не померещились же мне те шестеро, что помогали с разгрузкой.

– Все на работе, к вечеру соберутся. И кто смог, уже сам обустроился – не вечно же жить в убежище? Надо возмещать еду и теплый ночлег. Но тут безопаснее всего.