Клятва наемника - Элизабет Зухер Мун

— Я хочу быть… самой собой, — прошептала Пакс.

— Так и есть, Пакс, и ты всегда будешь самой собой. Хотя люди и меняются со временем, с возрастом…

— Но не так. Я не смогу вынести этого, мой господин, если я не смогу… если я стану…

Герцог сильнее сжал ее руку. Она посмотрела ему в глаза и увидела, что черты его лица обострились, а взгляд стал тяжелым. Пакс вдруг испугалась. Таким она его никогда не видела.

— Пакс, ты осталась самой собой, и ты сможешь выстоять, что бы ни случилось в дальнейшем. Я клянусь тебе в этом. Я ведь тоже не всегда был герцогом и имел…

— Но вы всегда были храбрым, всегда были воином! Герцог опустил глаза:

— Нет. Я не буду тебе сейчас рассказывать эту историю, скажу лишь одно: я не всегда был храбрым. А что касается тебя… Ты ведь не знаешь точно, потеряла ты что-то или нет. Не мучься понапрасну, Пакс, все разрешит время.

— Но почему Херан так не любит меня? Его лицо приняло озадаченное выражение.

— Херан? Я не знаю. Маршал-генерал назначила ее сюда; наверное, ей нужно быть где-то еще и она не успевает все сделать. Неужели она была с тобой груба?

— Нет. Но она ведет себя так, словно я ей не нравлюсь или сделала что-то скверное.

— Господин герцог! — Голос Херан, показавшейся в дверях, был негодующим.

Герцог медленно повернулся в ее сторону. Пакс заметила, как напряглись мускулы на его лице.

— Да, маршал Херан. — Эти слова были произнесены таким тоном, что послужили бы серьезным предупреждением любому в его отряде.

— Что вы тут делаете?

— Я? Пришел повидать Пакс, увидел, что она проснулась и хочет с кем-нибудь поговорить. У вас есть возражения?

— Нет. Но я бы и так послала за вами, чуть позже, сказать, что она не спит…

— Спасибо. Но, как видите, я всего лишь несколько опередил вас.

— Я должна была отнести обратно подносы.

Пакс почувствовала, что Херан будто обороняется.

Герцог небрежно махнул рукой, словно отметая извинения сквайра, который просит у гостей прощения за подгоревшую буханку хлеба.

— Ничего страшного. Скажите, если можете… Маршал-генерал удовлетворена тем, как Пакс идет на поправку?

Его вопрос явно рассердил Херан.

— Я не могу говорить за маршал-генерала. Она знает это лучше. Но она сказала, что дьявол был уничтожен.

— И какой же ценой?

Маршал Херан села возле камина.

— Этого она не говорила. Но чего бы это ни стоило, важен прежде всего результат.

— “Чего бы это ни стоило”? — Герцог повернулся к ней. Его рука по-прежнему сжимала руку Пакс.

— Герцог Пелан, я — воин Геда. Маршал. И самое главное для меня то, что дьявол побежден… уничтожен.

Ничто другое не имеет значения. И что бы ни стояло на пути…

— Даже жизнь? — мягко спросил Пелан.

У Херан был упрямый вид, она нахмурила брови:

— Да. Я не раз рисковала собственной жизнью. Каждому последователю Геда знаком риск: мы служим добру, и только добру.

— Ах да. Добру. Значит вы знаете, что это такое?

— Конечно. — Она подняла подбородок вверх и смело встретилась с ним взглядом.

— Да. Конечно. Вы, маршал, знаете, что такое добро. Ноя в этом сомневаюсь.

Он умолк, выжидательно глядя на нее, но она не проронила ни слова. Герцог Пелан убрал свою руку с руки Пакс и продолжил:

— В течение уже нескольких лет я сомневаюсь, что вы, маршалы Геда, действительно можете отличить добро от зла. И то, что я увидел здесь, лишь подтвердило мои сомнения. Скорее всего вы думаете, что я и сам не так уж безгрешен. Но уверяю вас, маршал, что профессиональный солдат, такой как я, имеет больше боевого опыта, чем вы. Я видел многих мужчин и женщин, находящихся в состоянии огромного напряжения, причем не раз повторяющегося. И я знаю солдат более опытных и умелых, чем вы когда-либо будете. — Он вновь умолк, выжидающе глядя на Херан. Она выглядела взбешенной, но по-прежнему ничего не ответила. — Пакс — одна из них.

Пакс смутилась и еле слышно прошептала:

— О, мой господин…

— Пакс, тебе не раз представлялась возможность доказать это. И вот что я скажу вам, маршал: в отличие от меня, вы знаете ее совсем недолго. Я же — несколько лет. Вы видели ее во время одного испытания, я видел во время многих. Я видел ее в бою, в долгих походах, когда день за днем нужно помогать друг другу. Вы видите какой-то изъян… маленькое пятнышко на сверкающем кольце… и признаете его негодным. Но я вижу картину в целом — годы безупречной службы, неукоснительное выполнение своих обязательств…а именно это и есть добро, маршал. Разве есть кто-нибудь из нас, у кого бы не было ни одного недостатка? А вы сами… разве вы совершенны, чтобы обвинять ее?

— Нет… Я никогда такого не говорила…

— Не вы персонально, но последователи Геда вообще. А вы — одна из них, по крайней мере вы так сказали.

Херан посмотрела на Пакс, потом опять на герцога. Чувствовалось, она собирается с силами, чтобы броситься на них в атаку.

— Что ж, хорошо… Я… Она думала, что она какая-то особенная…

— Что?!

Пакс вздрогнула, услышав голос герцога. В нем слышалось негодование.

— Она явилась сюда прошлой осенью, а зимой стала кандидатом в паладины. Но это не по правилам! Все говорили, что она многообещающая, выдающаяся. Ей поручили отправиться на поиски, даже когда она еще не прошла испытаний. И вдруг она попадает в плен, как какой-нибудь недотепа йомен, у которого нет никакого боевого опыта. А там, вместо того чтобы с честью умереть, как поступило бы большинство воинов, она вступает в сговор с киакномами и подвергает себя пагубному влиянию Ачрии. — Херан со злостью стукнула по столу рукой и на миг умолкла, чтобы перевести дыхание. — А теперь они все суетятся вокруг нее… Я могла бы понять, если бы этого хотели вы, ведь вы не на службе у Геда, но остальные! Это лишает меня сил!

— Херан!

Никто из них не заметил, как в комнате появилась маршал-генерал. Она выглядела почти такой же рассерженной, как и герцог. Херан покачала головой:

— Маршал-генерал, простите, но мне все равно. Это правда. Паксенаррион не должны были принять кандидатом; она не подходит для этого, к тому же она служила здесь недостаточно долго. Конечно, дьявол должен был покинуть ее; если она чего-то лишилась, ей придется теперь жить с этим. Но все это чепуха: будь у нее достаточно мужества, то никакой опасности от потери и не было бы. Это неправда, что она какая-то особенная, просто с ней обращались по особенному. Впрочем, хватит об этом! Что зря говорить!

Херан резко повернулась на каблуках и с гордо поднятой головой вышла из комнаты. Герцог хотел было последовать за ней, но маршал-генерал предупреждающе подняла руку: