Клятва наемника - Элизабет Зухер Мун

— Что вы имеете в виду? — спросила Пакс. У нее пересохло во рту от страха от этих слов маршал-генерала.

Амберион отвернулся и стал смотреть на висевший на стене гобелен. Ариания опустила ресницы, но потом взглянула прямо в глаза Пакс:

— Паксенаррион, дьявол появляется из деградации хорошего: в вашем случае так и происходит. Существует вероятность того, что вы не сможете больше быть воином…

— Не быть воином!.. — Пакс почувствовала, как от ее лица отхлынула кровь.

— Да, это так. Я не буду лгать вам. Вы можете стать слабой, неловкой, неуверенной в себе. Вы можете потерять волю к борьбе — ваше мужество.

Пакс сжала кулаки, страдальческая гримаса исказила ее лицо.

— Нет! Я не могу! Вы ведь не можете хотеть, чтобы я потеряла мужество!

— Леди Паксенаррион, все, чего мы хотим, — это вылечить вас и освободить от заразы дьявола, но наша власть ограниченна, и лучше быть свободной от темной паутины дьявола, чем постоянно находиться под его контролем, — сказал Адхиел.

Пакс покачала головой:

— Но… Но вы просите, чтобы я отдала единственное, что у меня есть. И если я после этого выживу, оставшись слабовольной и трусливой, то что хорошего из этого получится? Для вас или для кого-то еще? Если я буду трусливой, для меня не найдется места ни на одной из мыз. Уж лучше тогда умереть. Однако вы говорите, что я не такая уж плохая. Если я не могу стать паладином, то могу, по крайней мере, сражаться с вашими врагами. Тогда, если… если я сделаю что-то не так, выполните свое намерение относительно лечения или убейте меня.

Ариания попыталась что-то сказать, но герцог Пелан прервал ее:

— Пакс, когда вы служили в моем отряде, вы узнали, что раны нужно лечить сразу же, чтобы не началось воспаление. И если хирург отрезает какой-то орган, это все же лучше, чем позволить инфекции распространиться по всему телу.

— Да, мой господин, но…

— Паксенаррион, герцог говорит правду. Если бы мы знали, что дьявол не будет распространяться внутри вас или будет делать это медленно, мы бы не стали применять столь сильнодействующее средство. Но в том-то и дело, что он распространяется с ужасной быстротой. Вы же сами, будучи уже отравленной им, не сможете осознать, как далеко это зашло.

— Но, моя госпожа… потерять все… и думать о том, как долго я еще смогу прожить… Что же мне делать? Так долго пробыть в опале…

— Это не будет опалой, Паксенаррион, как бы ни повернулись события в дальнейшем. Вы уже завоевали честь и славу, несмотря на ваши молодые годы. Ни одна из мыз Геда не будет закрыта для вас: это я обещаю. Но если у вас возникнут трудности — хотя такого не должно быть, — мы поможем вам найти свой путь в жизни.

Пакс вскочила, сдвинув в сторону стул. Большими шагами она подошла к окну и стала смотреть на заход солнца, окрасивший желтым цветом булыжную мостовую двора и крышу над Хай-Лордс-Холлом, расположенным напротив.

— Я всегда мечтала быть воином. Сначала это была глупая детская мечта — стать героем из песни, героем с серебряным мечом. Затем Джорнот рассказал мне о жизни солдат, и я захотела стать наемником, хорошим солдатом и зарабатывать себе на жизнь с помощью меча. Захотела увидеть новые земли и заслужить честь и славу, верно неся службу своему господину. Эта мечта привела меня в отряд герцога Пелана, и там я добилась очень многого. Вы, наверное, знаете, обо мне там были хорошего мнения. — Сказав это, Пакс взглянула на герцога.

Он мрачно кивнул в ответ, подтверждая ее правоту. Затем девушка вновь стала смотреть на панораму, открывающуюся из окна.

— Я служила там три сезона, но… господин герцог нив чем не виноват, он самый замечательный командир, на службе у которого я хотела бы состоять… но я была свидетелем такого, в чем не хотела бы участвовать. Поэтому я покинула отряд, думая отправиться на север, домой, и наняться на службу охранником в какой-нибудь замок. Вы знаете, что случилось с Заколдованным подземельем и в Бреверсбридже. Маршал Кедфер… господин Оакхеллоу… я познакомилась с ними там и много от них узнала. Мои мечты стали несколько иными; я хотела теперь не только получить должность капитана охраны вместо должности сержанта, я мечтала сражаться так, как сражался Гед — за правду, защищая беспомощных. Да и вы поощряли меня: вы, маршал-генерал, и вы, маршал Феллис, и вы, сэр Амберион. Вы советовали мне учиться, изучать языки, искусство вооружения, хирургию, фортификацию… Вы говорили, что все это — очень важно и правильно. — Голос Пакс осекся, и у нее задрожали плечи.

Собравшиеся в комнате хранили молчание, каждый из них был погружен в свои собственные воспоминания. Пакс глубоко вздохнула, потом еще раз и повернулась лицом к своим собеседникам. В глазах ее стояли слезы.

— А потом вы удостоили меня, дочь простого фермера, бедную девушку из народа и бывшего наемника, такой чести, о которой я не смела и мечтать. Вы, моя леди, предоставили мне шанс стать паладином. Паладином! Да знаете ли вы и можете ли вы представить, что значило одно лишь это слово для ребенка, жившего на ферме в дальнем конце королевства? Это ведь настоящая сказка и мечта. Фантазия, которая слишком хороша, чтобы стать правдой! Я встречала паладинов! И вы сказали мне: “Будьте одним из них! Это ваша судьба!” — Пакс умолкла, чтобы отдышаться, а затем продолжила, переводя взгляд с одного своего собеседника на другого: — Я была счастлива, моя госпожа. Я удивлялась и радовалась, а потом… мне представилась возможность отправиться на поиски крепости, вместе с Амберионом и остальными! Я была рада пройти через все опасности. И все вы были чрезвычайно добры к такому молодому воину, как я. Вы помните, Амберион, нашу первую атаку? Вы сказали, что я действовала тогда хорошо.

— Пакс… — начал он. Но девушка продолжала, перебив его:

— И… затем меня схватили. Нет, господа. Я не упрекаю вас, как прежде. Дьявол уже когда-то хотел забрать меня к себе. Видимо, все это произошло из-за моей слабости или какого-то порока. Как я могла обвинять вас, тех, кто пробрался в скалы, в самое логово врага, чтобы освободить меня? Нет. Но пока я была там, в их руках, я пыталась молиться Геду и Всевышнему, прося их о помощи. И сражалась с врагами, чтобы они не убили меня. Я была одна… в темноте… и думала лишь о том, что нужно сражаться так, чтобы Гед одобрил меня. Думаю, это было правильно. — Она опустила глаза и вдруг задрожала. — Это было… было нелегко. А сейчас вы говорите, что, сражаясь с ними и не умерев, я открыла дорогу дьяволу. Но я не чувствую этого сама… Я не знаю… Но потерять все, чему я научилась… все, что вы помогли мне приобрести… и думать о том, как долго я должна жить, если все становится хуже и хуже… Да и смогу ли я вести праздную жизнь? О, лучше убейте меня, леди, и сделайте это побыстрей.

В комнате повисла гнетущая тишина. Пакс отошла от окна. Ариания хотела что-то сказать, но Адхиел опередил ее:

— Леди Паксенаррион, друг эльфов, хотите, я расскажу вам правдивую историю?

Пакс посмотрела на него. Лицо ее было белым и выражало отчаяние.