Элрик из Мелнибонэ - Майкл Муркок

Шаарилла, выслушав это, весело рассмеялась.

— Значит, ты говоришь, они не принадлежат к роду человеческому? А как тогда быть с моим народом, который находится с ними в родстве? Как быть со мной?

— Для меня ты — человек,— беззаботно сказал Элрик, заглядывая ей в глаза.

Она улыбнулась.

— Это, конечно, не комплимент,— сказала она,— но так уж и быть, я буду его считать комплиментом, пока твой неповоротливый язык не найдет чего-нибудь получше.

Спали в эту ночь они беспокойно, и, как и предупреждал Элрик, он мучительно кричал во сне, преследуемый кошмаром, и называл имя, при звуках которого глаза Шаариллы наполнялись болью и ревностью. Элрик спал, широко распахнув глаза, словно бы глядя на ту, чье имя называл; произносил он и другие слова на каком-то свистящем языке, при звуках которого Шаарилла в ужасе затыкала уши.

На следующее утро, когда они, собираясь продолжить путь, складывали желтый шатер из шелка, Шаарилла избегала встречаться с Элриком взглядом. Но позднее, поскольку он не проявлял желания вступать в разговор, она слегка дрожащим голосом спросила его:

— А что ты хочешь от Книги Мертвых Богов, Элрик? Что, по-твоему, ты сможешь в ней найти?

Ей необходимо было спросить об этом, но вопрос дался ей нелегко.

Элрик пожал плечами, отметая ее любопытство, но она повторила свои слова медленнее и с гораздо большей настойчивостью.

— Ну хорошо,— уступил он.— Но ответить на это несколькими словами нелегко. Если тебе угодно, я желаю узнать одно из двух.

— И что же это, Элрик?

Высокий альбинос уронил скрученный шатер на траву и вздохнул. Его пальцы нервно постукивали по рукояти рунного меча.

— Существует абсолютное божество или нет? Вот что мне необходимо знать, Шаарилла, для того чтобы моя жизнь обрела хоть какую-нибудь цель.

— Теперь нашими жизнями управляют Владыки Закона и Хаоса. Неужели есть еще какое-то существо главнее их? — Шаарилла прикоснулась к плечу Элрика.— Зачем тебе нужно это знать? — спросила она.

— Я иногда тщетно ищу утешения у милосердного бога, Шаарилла. Мой разум по ночам покидает мое тело и в черной пустоте ищет что-то — что угодно,— что возьмет меня к себе, согреет, защитит, скажет мне, что в этом невообразимом хаосе вселенной есть порядок, что он неизменен, что эта точность хода планет не просто краткая яркая искра здравомыслия в бесконечном мире зла.

Элрик вздохнул. В его спокойном голосе слышались нотки безнадежности.

— Не получив подтверждения того, что существует порядок, я могу утешаться только признанием анархии. Таким образом, я могу упиваться хаосом и знать, не испытывая при этом страха, что мы обречены с момента рождения, что наше краткое существование лишено смысла и проклято изначально. И тогда я могу принять тот факт, что о нас не забыли, потому что никто о нас толком и не помнил. Я взвесил все «за» и «против», Шаарилла, и пришел к выводу, что в мире, невзирая на все законы, которые вроде бы управляют нашими поступками, нашим колдовством, нашей логикой, властвует хаос. Только хаос вижу я в мире. Если Книга, которую мы ищем, убедит меня в противном, то я с радостью ей поверю. А до того времени я буду доверять только себе и своему мечу.

Шаарилла посмотрела на Элрика странным взглядом.

— А может быть, эти твои взгляды возникли под влиянием последних событий в твоей жизни? Ты опасаешься последствий совершенных тобой убийства и предательства? Может быть, тебе просто удобнее верить в наказания, которые редко бывают справедливыми?

Элрик повернулся к ней, малиновые глаза альбиноса гневно вспыхнули, но, когда он заговорил, гнев оставил его, и он уставился в землю, пряча взгляд от Шаариллы.

— Может быть,— неуверенно сказал он.— Я не знаю. Вот это-то и есть единственная настоящая истина, Шаарилла. Я не знаю.

Шаарилла кивнула. Лицо женщины осветилось странным сочувствием, но Элрик не видел ее взгляда, потому что глаза альбиноса были полны слез, которые текли по худому белому лицу и на мгновение лишили Элрика сил и воли.

— Я одержимый,— простонал он,— А без этого проклятого меча я вообще бы перестал быть человеком.