Элрик из Мелнибонэ - Майкл Муркок

Собачьи когти были близко от горла человека, который пытался стряхнуть эту тварь со своего меча. Элрик ринулся вперед, держа рунный меч как копье, нацеливая его на болтающуюся в воздухе собаку, которая пыталась вцепиться когтями в ускользающую от нее добычу. Буревестник вонзился в нижнюю часть туловища собаки и рванулся вверх, разрезая эту тварь надвое до самой ее глотки. Собака выпустила из клюва меч и, агонизируя, упала на землю. Конь Элрика ударил ее копытами. Тяжело дыша, альбинос всунул меч в ножны и настороженно посмотрел на человека, которого спас. Он избегал контактов, в которых не было необходимости, и не хотел чувствовать себя неловко под градом благодарностей, которыми должен был разразиться спасенный.

Он не обманулся — уродливый широкий рот сложился в веселую ухмылку, и человек поклонился в седле, возвращая свой изогнутый меч в ножны.

— Благодарю тебя, мой добрый господин,— оживленно сказал он,— Без твоей помощи схватка могла бы продолжаться дольше. Ты лишил меня неплохого развлечения, но руководствовался лучшими побуждениями. Меня зовут Мунглам.

— Элрик из Мелнибонэ,— ответил альбинос, но спасенный никак не прореагировал на это имя. Это было странно, потому что имя Элрика пользовалось дурной славой в большей части мира. История его предательства и убийства кузины Симорил передавалась из уст в уста и по-всякому приукрашивалась в тавернах Молодых королевств. Хотя он и ненавидел эту реакцию, но привык к тому, что, назвав свое имя, наблюдал смятение на лицах людей. Впрочем, Элрика узнавали по одной его бледной коже.

Заинтригованный неведением Мунглама, Элрик испытал странный интерес к самоуверенному маленькому всаднику. Элрик внимательно разглядывал его, пытаясь понять, откуда тот родом. На Мунгламе не было доспехов, его одежда из синей ткани повыцвела, испачкалась в дорожной грязи и изрядно поизносилась. На широком ремне висели меч, кинжал и кошелек из шерстяной ткани. Кожа высоких, до колен, сапог потрескалась. Сбруя его коня тоже была далеко не новой, но хорошего качества. Сам всадник был не более пяти футов ростом, с непропорционально длинными относительно остального тела ногами. У него был короткий вздернутый нос под серо-зелеными глазами, большими и по виду невинными. Пряди яркорыжих волос падали ему на лоб и свободно ложились на плечи. Он удобно сидел в седле, все еще продолжая ухмыляться, но теперь взгляд его был устремлен за спину Элрика — на приближавшуюся к ним Шаариллу.

Мунглам вежливо поклонился, когда девушка остановила коня.

Элрик холодно сказал:

— Госпожа Шаарилла — господин Мунглам из...

— Из Элвера,— сообщил Мунглам.— Торговой столицы Востока, лучшего города мира.

Элрику было знакомо это название.

— Значит, ты из Элвера, господин Мунглам. Я слышал об этом месте. Совсем молодой город. Всего несколько веков.

Далеко же ты ушел от дома.

— Воистину так. Без знания языка, на котором говорят в этих краях, путешествие было бы куда как сложнее, но, к счастью, раб, который сподвиг меня на это путешествие своими рассказами, досконально научил меня языку этих мест.

— Но зачем ты отправился в эти края... разве ты не знаешь легенд? — недоверчиво спросила Шаарилла.

— Легенды-то и привели меня сюда, и я уже начал было сомневаться в них, но тут на меня набросились эти противные щенки. Понятия не имею, с чего это они на меня ополчились, потому что я не дал им ни малейшего повода для такой антипатии. Вот уж воистину варварская страна.

Элрик испытывал неловкое чувство. Пустая болтовня такого рода явно была по вкусу Мунгламу, но никак не склонному к созерцательности Элрику. И тем не менее Элрик чувствовал, что ему все больше и больше нравится этот человек. Мунглам предложил продолжить путь вместе. Шаарилла была против, о чем известила Элрика остерегающим взглядом, но Элрик решил не обращать внимания на ее предостережение.

— Отлично, друг Мунглам, ведь трое сильнее, чем двое. Мы будем рады твоей компании. Мы направляемся к тем горам.— Настроение Элрика тоже переменилось в лучшую сторону.

— И что вы там ищете? — спросил Мунглам.

— Это тайна,— ответил Элрик, и его новообретенный спутник, проявив благоразумную сдержанность, не стал переспрашивать.