Контрразведка Future - Василий Головачев

– Что-то случилось?

– Возникли некие подозрения.

– Насчёт чего?

– Насчёт правильности действий Комбеза.

Ярослава заколебалась: думать о работе не хотелось.

– Хорошо, идёмте, поговорим у меня в номере.

Чаушеску оглянулся на вышедшую из кабины метро пару – юношу с белыми волосами, причёска «парус», и девушку с густой гривой таких же белых волос, кивнул, двинулся вслед за Ярославой.

Когда они вышли, в холле появился директор ФСБ Михал Вондлярский, подождал мужчину средних лет, одетого по моде Южной Америки – в красочный сурбаган, и, сложив руки за спиной, зашагал к движущимся дорожкам отеля, развозящим посетителей по этажам.

Домовой, узнав хозяйку, открыл дверь номера.

– Проходите, устраивайтесь, я сейчас, – сказала Ярослава, скрываясь в акваблоке.

Чаушеску с любопытством глянул на прозрачную стену комнаты, игравшей роль гостиной. Стена, смотревшая в толщу океана, была такой прозрачной, что казалась совсем отсутствующей. Голубоватая толща воды, подсвеченной где-то снизу прожекторами, вот-вот должна была хлынуть в помещение.

Ярослава наскоро искупалась, привела себя в порядок, но уник менять на домашний халат не стала. В халате её видел только Руслан.

Когда она появилась в гостиной, обставленной в псевдорусском стиле: деревянный с виду стол, деревянная лавка, деревянные стулья, висящие по стенам связки лука, изделия из соломки, сказочные персонажи, – вместе с Чаушеску её ждала та самая пара – молодой человек с белыми волосами и девица с резким неприятным лицом.

Молодой человек самой обыкновенной наружности – типичный служитель жилищно-коммунальной системы, двигался по комнате и смотрел на экранчик прибора в руках.

Девица держала в руке некий предмет, напоминавший пневмошприц. Но Ярослава почти сразу определила модификацию игломёта, называемого в просторечии «пиявкой».

Она замерла.

Парень с прибором в руке оставил своё занятие, кивнул.

– Чисто.

Чаушеску виноватым жестом развёл руками.

– Такие вот сюрпризы, командор. Я получил приказ.

– Объяснитесь, – шагнула в комнату Ярослава.

Девица навела игломёт. Она была явно не в себе, как после хорошей затяжки спайса.

– Не дёргайся, сучка!

– Фатьяна, придержи язык! – поморщился Чаушеску.

– Делай своё дело! – грубо оборвала его девица.

«Серж!» – попыталась вызвать Веласкеса Ярослава.

Но витс не ответил. Очевидно, для нейтрализации охраны отеля и возможной группы телохранителей командора группа захвата включила аппаратуру, блокирующую мыслесвязь.

– У вас два пути, – продолжал Чаушеску. – Первый – добровольно работать с нами.

– C кем – с нами? – перебила Ярослава заместителя, решив тянуть время сколько возможно.

– Не будьте наивной, Ярослава Максимовна, вы знаете, о ком идёт речь.

– Знающие-Дорогу.

Парень с прибором фиксации скрытой электронной и нанотехники с любопытством посмотрел на хозяйку номера, перевёл взгляд на Чаушеску. По-видимому, его не посвящали в такие подробности, и он не знал наверняка, кому служит.

– Не надо было отказываться, – криво усмехнулся заместитель. – Тогда и мне не пришлось бы раскрываться. Но приказы не обсуждают.

– Вы очень исполнительный человек. Второй путь?

– Мы вас кодируем, и вы всё равно будете работать с нами, но уже как обычный линейный исполнитель приказов, такой, как они. – Чаушеску небрежно указал подбородком на спутников. – Говорят, кодирование снижает интеллект и в конце концов приводит к шизофрении, но тут уж ничего не поделаешь.

– Я могу подумать?

– Иштван! – оскалилась девушка. Правая рука у неё затряслась, и она вынуждена была поддержать её левой.

– Боюсь, время раздумий ушло.

– Вы понимаете, что рискуете?

– Чем?

– Вас найдут, в отеле всё записывается.

– Ну, с этим мы справимся, – махнул рукой Чаушеску. – Да и с какой стати нас будут искать? Через час после нашего ухода у вас случится сердечный приступ, и никаких следов.

Ярослава покачала головой, продолжая вызывать Веласкеса.

– Боже мой, мне вас жаль. Предатели всегда плохо кончали, во все времена. Я предполагала, что вы работаете на них.

– Это было заметно, вы не дали мне ни одного мало-мальски значимого задания.

– Чем они вас соблазнили?

– А вас, год назад? Вы ведь тоже работали на них?

– Я работала на Херцига, а он был личностью!

– Тем не менее вам тоже что-то предложили?

– Тогда речь не шла об уничтожении рода человеческого.

– Какая разница, уцелеет он или нет? Главное, что будете жить вы.

– Иштван! – злобно прорычала девушка; глаза её «поплыли». – Хватит трепаться! У нас всего минута.

– Итак, командор, вы с нами?

– Нет! – вскинула голову Ярослава.

Девушка выстрелила.

Иголочка «пиявки» ужалила Ярославу в щеку, и ей всё стало безразлично. Иголочка почти мгновенно растворилась в мышцах щеки, привела женщину в состояние полной неподвижности.

– Уходим! – сказал Чаушеску. – Ничего здесь не трогайте.

В дверь вдруг позвонили.

Троица агентов Вируса переглянулась.

Чаушеску ткнул пальцем в дверь.

Девушка с «пиявкой» подошла к двери, на которой высветился портрет гостя.

Это была смуглолицая женщина средних лет, одетая в богатое, со множеством сверкающих стразов, сари.

– Яра, – проговорила она певучим голосом, – ты дома?

Чаушеску приложил палец к губам.

Его спутники замерли.

Женщина, по-видимому, уроженка Индии, подождала ответа, повела плечиком и скрылась за дверью номера напротив.

– Соседка, – раздражённо прошептала девушка с «пиявкой». – Не трепались бы – ушли бы спокойно. Что будем делать, ждать?

Чаушеску пригладил волосы.

– Виргинс.

Молодой человек поворочал раструбом прибора по двери.

– В коридоре чисто.

– Идите первыми.

Девушка спрятала «пиявку» в клапан на бедре «уника», дверь открылась, и она вышла. За ней шмыгнул беловолосый напарник.

Чаушеску глянул на Ярославу, напоминавшую статую, заколебался, подошёл ближе, облизнулся, потом тряхнул головой и направился к выходу. Дверь открылась, он шагнул в коридор… и нос к носу столкнулся с директором Федеральной службы безопасности.