Князь Владимир - Юрий Никитин

Владимир покачал головой. Голос держал ровным, но воеводывидели, как в нем кипел гнев.

– Папа далеко, как и Оттон. У них своих дел подзавязку. А нам нужно сейчас показать своему народу, где мы стоим! И на чем.Сейчас страх и растерянность по всей Руси. И – великое ожидание. Пустьрассердятся там на Западе. Плевать! Пусть вознегодуют в царьградской империи.Тоже плевать. Ни те ни другие не пошлют войска из-за двух десятков зарезанныхмиссионеров. А что порвут наши грамоты, то нам от этого ни холодно ни жарко.Нам понадобятся годы, дабы укрепить и собрать Русь в единый кулак. А потом самис нами замирятся. В этом мире считаются только с сильными!

В последних словах прозвучала такая горечь, что воеводыпереглянулись. Радеет великий князь о Руси, радеет. Прямо сердце рвет!

Латинян схватили и казнили прямо в Родене. Только трое, какудалось узнать, выехали вслед за Ярополком и сейчас находились в Киеве. Кудивлению Владимира, даже не скрывались, уже вовсю проповедовали на улицах иплощадях.

Их взяли под стражу и привели во двор княжеского терема.Владимир прискакал поздно, замученный и покрытый пылью. Устало слез с коня,косо взглянул на троих в черной одежде:

– Эти?

Тверд оскалил зубы в хищной усмешке:

– Среди них даже епископ!

– Да? Лапы загребущие…

Он оборвал себя на полуслове. Двое священников стоялипонурив головы, а третий смотрел на него бестрепетно. В глазах пряталасьусмешка. Владимир воскликнул:

– Брат Мартин! Какими судьбами?

Священник развел руками:

– Все в руке Бога… Но ты, как я вижу, сталединовластным правителем Руси? Поздравляю.

– Благодарствую. Но ты не ответил.

Мартин снова развел руками:

– Ты знаешь, с какой я миссией. Князь и его окружениеуже приняли святое крещение. Мы подготовили все к крещению остального людаРуси. Уже прибыли священники, святые книги. Мы начали строить костелы… КнязьЯрополк назначил крещение Руси на день Боромира.

– Это на завтра? – переспросил Владимир.Засмеялся: – Вовремя я успел! Еще бы чуток… А почему на этот день, а не раньше?Время у него было.

– В день Боромира всегда стоит жара, – пояснилМартин. – За эту неделю вода в Днепре прогреется как следует! При крещении,сам знаешь, надо народ целыми толпами загонять в воду…

– Заботливые, – съязвил Тавр.

– Не в заботе дело, – пояснил Мартинсерьезно. – Бунты возникают и по пустякам. Мы предусмотрели многие мелочи…

Владимир кивнул, понимал. Тавр смотрел выжидательно, так жесмотрели и дружинники. Они расседлывали коней, но глаза и уши их были повернутыв эту сторону.

– Понятно, – сказал Владимир. Он прямо взглянул вглаза Мартину. – Прости, ты знаешь, что я должен сделать.

Священники по бокам Мартина побледнели. Мартин медленнокивнул, не отрывая взгляда от исхудавшего лица молодого князя:

– Понимаю… Всяк из нас строит свое царство небесное.Кто на небесах, кто на земле. Князь, те слуги церкви, кто ценит жизнь вышедуши, остались дома. К варварам разъехались иные…

– Ты – настоящий, – согласился Владимир. – Нодороги мужчин – суровые дороги.

Священников схватили, связали за спиной руки. Владимирсбросил рубаху, ополоснулся из бочки с водой. Сенная девка выбежала с расшитымрушником. Владимир вытерся насухо, оглядел ее критически:

– Что-то я тебя еще не видел… Сегодня ночью послужишьты.

Он взбежал по ступенькам, из поварни уже доносился запахжареного мяса. Гридень метнулся с пустым подносом, едва не сшиб Тавра, тотстепенно шел за князем.

В своей уютной комнатке Владимир выглянул в окошко,поморщился. Усталым с дороги гридням показалось тяжко тащить священников кгородским воротам. Всех троих повесили прямо на той стороне улицы.

Он забежал в трапезную, стоя хватал со стола жареныеколбаски, бросал в рот, обжигаясь и захлебываясь слюной. За окном слышалисьсильные мужские голоса, ржали кони. Он торопливо приложился к братине схолодным квасом, с каждым глотком чувствовал, как в высохшие внутренностивливаются свежие силы.

В коридоре затопали ноги. Владимир пил, косясь одним глазомна дверь. Распахнулась, в коридоре мелькали веселые рожи, а через порог шагнулидвое. Под руки вели молодую сочную женщину в богатом убранстве. Ее белое лицослегка подрумянено, крупные навыкате голубые глаза смотрели вопросительно, нобез страха.

– А, Златка, – сказал Владимир. Он со стукомопустил братину, рассматривал жену князя Олега, ныне вдову, с жадным интересом.Она в самом деле красивая, как о ней говорили на Руси. Молодое сдобное тело,крупные голубые глаза, нежное лицо без единого изъяна, сочные полные губы,красивая шея и высокая грудь. – Я рад, что ты уже утешилась.

Она исподлобья смотрела в его грозно-веселое лицо:

– Я никогда не утешусь. Я вдова.

– Да? – удивился он. – Пошто ж не бросилась впогребальный костер? Были бы в вирии вместе.

Она качнула головой:

– Только Господь дает нам жизнь. Только он волен изабирать.

– Христианка, – сказал он с отвращением. –Что ж, ваш бог велит покоряться любому, за кем сила.

Ее лицо дрогнуло, он подошел совсем близко, в его темныхглазах плясали отсветы адского пламени. Грубая рука сорвала с ее головы платок.Пепельные волосы освобожденно рухнули по спине крупными локонами. От дверипослышались довольные ахи, кто-то присвистнул. Она знала, что ее волосы всемдевкам на зависть, но вера Христа велит скрывать их, только блудницы показываютволосы мужчинам, а если сорвать платок с замужней женщины, опростать ее волосы,опростоволосить – значит опозорить…

Замерев, она смотрела в его страшное лицо. В глазах адовыогни заполыхали ярче. Она с ужасом видела, что это сатанинская похоть.

Та же хищная рука схватила ее за грудь, боль кольнула такостро, что она охнула и сгорбилась. Владимир другой рукой похлопал по заду,больно сжал, смех его прогремел как ржание здорового сильного жеребца.

– Тверд! – крикнул он. – Тверд, велиподготовить для этой жены бывшего князя комнату. Обязательно рядом с комнатойЮлии.

Лицо Златы смертельно побледнело. Губы стали синими, как сливы.Прошептала прерывающимся голосом:

– Для чего… меня сюда… везли…

В дверях загоготали. Владимир сказал с наслаждением, егораспирало чувство своей мощи:

– Я теперь князь, понятно?

Он рванул ее за ворот, затрещала ткань. Тавр рыкнул заспиной, дверь захлопнулась. Загремели подкованные сапоги, удалились. Владимирусмехнулся в испуганные молящие глаза молодой вдовы. Потом отошел к столу, селна край. Сердце бухало часто, горячая кровь вскипала по телу, надувала яроймощью чресла так, что становилось почти больно.