Князь Владимир - Юрий Никитин

Тавр снова хмыкнул, когда князь освободился, небрежнохлопнул девку по белоснежной ягодице, где пламенели оттиски его пальцев.

– Свободна… Тавр, хочешь?

Тавр качнул головой отрицательно:

– Нет… Мне еще сегодня идти к одной.

– Как хошь… Это счастье, когда есть к кому идти.

Сильный голос дрогнул, будто князя кто-то невидимый кольнулпрямо в сердце. Тавр зорко вцепился взглядом в лицо Владимира, но тот был уженедвижим лицом, холоден. Повторил:

– Как хошь… Это здорово прочищает мозги.

– А кава?

– Кава только заставляет работать шибче. Что-тостряслось?

Девка, одергивая смятый подол, бочком скользнула к двери.Тугая коса успела расплестись, рыжие волосы в крупных локонах падали по прямойспине до поясницы. У двери девка оглянулась. Владимир чуть ли не впервые увиделв ее глазах не страх или облегчение, а прежний насмешливый призыв.

Прежде чем она исчезла, он, повинуясь безотчетному порыву,крикнул:

– Скажи стражам, я велел тебе прийти и ночью!

Дверь за ней закрылась, Тавр покрутил головой:

– Отважная девка… Я знавал ее мать. Говорят, онаведьма. Ведает много, к тому ж еще и умеет кое-что из того, что другие немогут. Княже, ты бы лучше каву пил! А то мозги прочищаешь, а память тебе такоезанятие отшибает. Ты ж сам кричал с коня, чтобы я заглянул вечером!

Владимир хлопнул себя по лбу:

– Ах да! Вспомнил. Садись, перекусим.

Сувор поставил на стол широкие блюда с жареными курами,карасями в сметане, варениками с вишнями. Владимир принялся есть жадно, хваталруками горячие куски, обжигался, совал в рот. Тавр, хоть и успел перекусить,понаблюдал за князем и тоже ощутил зверский голод.

– Ты знаешь, сколько было русичей и славян на чужойслужбе, – сказал Владимир с набитым ртом. – Ты ешь, ешь! Надо бы как-топривязать народ… Доколе будем отдавать свою кровь и честь другим народам? Добробы еще те умели пользоваться! Служили наши пращуры египетским фараонам, а гдетеперь фараоны? Служили мидийским каганам, а где теперь каганы? Нанимались кэллинам, давали им лучших полководцев, героев, даже богов, но сгинули эллины, ижаба за ними не кумкнула, а с ними пропала и служба наша. Был гордый Рим, былив нем славяне императорами и полководцами, но пал Рим…

Он умолк, припав к кувшину с квасом. Тонкая струйка побежалапо подбородку, плеснула на вышитую рубашку. Тавр ел неспешно, аккуратно.Спросил, не давясь куском:

– И что ты хочешь?

– Найти путь, чтобы не давать чужим пользоваться нашимируками и умами. Они пользоваться не умеют, а мы от потери крови слабеем. Юнакиуходят в дальние страны, становятся знатными мужами, но что нам от того?

– И что хочешь?

– Что, – повторил Владимир зло. – Чтобы не отнас бежали, а к нам!

Тавр захохотал, чуть не удавился курицей:

– Во-во! Дикие печенеги уже пришли. Осталось толькоромеям посвистать, чтобы там все бросили и пришли служить тебе!

– Нет, ты скажи, что не так? Печенеги уже служат Руси.Как и берендеи, торки, савиры… Но свои все одно будут разбегаться. Царьградкраше Киева, а есть еще Рим, Багдад…

Владимир раздраженно отодвинул блюдо с обглоданными костьми:

– Ежели будет у нас войско, то воеводы останутся у нас,а ежели начнем украшать Киев и другие города, то и мастера останутся здесь,всем работы хватит. А то и другие приедут. Как в Царьград. Ясно?

Тавр покачал головой:

– А на какие шиши? Царьград побогаче. Ты на деньги, чтовывез из Царьграда, печенегов подкупил. Варягов сплавил на жидовские деньги,еще не скоро расплатишься, а что у тебя еще?

Владимир напомнил хмуро:

– Мы захватили скарбницу Ярополка. Правда, тамедва-едва на оплату войска… но у кого мечи, у того и власть. А власть сумеетвыжать деньги. Ты начинай думать. То ли налоги новые ввести, то ли еще что, нодавай шевелить сонную Русь! Здесь все один на другого кивают. Даже когда горит,и то с печи не слезают, норовят отодвинуться. А когда и там припечет, то соседапросят «Пожар» крикнуть!