Хитрости Локка Ламоры - Скотт Линч

Лучано Анатолиус, Серый король, каморрский капа, последний представитель своего рода, стоял в одиночестве на верхней палубе Плавучей Могилы, под шелковым навесом, и смотрел, как горит его корабль. Ветер Палача налетал порывами, и в темном небе дрожали отблески Лжесвета.

Он смотрел на восток немигающими глазами, в которых крохотными точками отражался далекий огонь пожара; он смотрел на север, где ярко сияла башня Вороново Гнездо и сверкали голубые и красные вспышки, но ни облачка белого дыма так и не всплывало.

Он стоял один на палубе Плавучей Могилы – и не плакал, хотя слезы подступали к горлу.

Черина и Райза не заплакали бы, мать и отец не заплакали бы. Они не плакали, когда люди Барсави вломились к ним в дом среди ночи и отец погиб в неравной схватке, дав Гизелле время схватить в охапку троих детей и сбежать с ними через заднюю дверь.

Он смотрел неподвижным взглядом на полыхающую «Сатисфакцию», но мысленно находился в давнем прошлом. Тринадцатилетний мальчишка, он бежит, спотыкаясь, по знакомым дорожкам темного сада; ветки хлещут по лицу, и горячие слезы градом льются по щекам. В доме позади них взлетают и падают ножи, детский голос отчаянно кричит: «Мама, мамочка!» – потом крик обрывается.

«Мы никогда этого не забудем, – сказала Райза, когда они сидели в темном трюме корабля, увозившего их в Талишем. – Мы не забудем, правда, Лучано?»

Ручонка сестры сжалась в кулак в его руке. Черина беспокойно спала рядом, вскрикивая и бормоча во сне.

«Мы никогда не забудем, – ответил он. – И мы еще вернемся. Обещаю, мы еще вернемся»

И вот теперь он стоял на палубе Барсавиной крепости в Каморре и смотрел, как горит его корабль, окрашивая кровавыми отблесками темную воду Старой гавани. И он уже ничего не мог поделать, ровным счетом ничего.

– Капа Раза? – раздался нерешительный голос у него за спиной.

На палубу с галерей внизу поднялся человек. Парень из Шалых Псов, один из многочисленной компании картежников, собравшейся в тронном зале. Анатолиус медленно повернулся.

– Капа Раза… тут посыльный пришел, ваша честь. Один из Мясников Лжесвета. Говорит, в Зольнике какой-то человек дал ему тирин и велел немедленно доставить вам вот это.

Парень протянул джутовый мешок, на котором кривыми черными буквами было написано «РАЗЕ». Чернила, казалось, еще не высохли.

Лучано взял мешок и махнул рукой, отсылая Шалого Пса прочь. Парень поспешно бросился к люку, ведущему вниз, не на шутку испуганный выражением, которое он увидел в глазах своего хозяина.

Каморрский капа раскрыл мешок и уставился на труп скорпионьего сокола. Обезглавленный труп скорпионьего сокола. Он вытряхнул содержимое мешка на палубу. Голова и тело Вестрисы с глухим стуком ударились о доски, а следом за ними вылетел сложенный вчетверо пергаментный лист, испачканный кровью. Капа схватил его и развернул.

«МЫ УЖЕ ИДЕМ».

Лучано смотрел на записку неизвестно сколько времени – может, пять секунд, может, пять минут. Потом смял в кулаке и выронил. Комок бумаги подкатился прямо к широко раскрытым остекленелым глазам Вестрисы.

Идут, значит идут. Он еще успеет скрыться из города, когда расквитается с последним долгом.

Грохоча сапогами по ступенькам, он быстро спустился в ярко освещенный зал, где продолжалась шумная гулянка. В воздухе висел густой запах табачного дыма и спиртного.

Мужчины и женщины отрывали глаза от своих карт и игральных костей, когда он широким шагом проходил мимо. Многие приветственно махали рукой и выкрикивали славословия, но никто не удостоился ответа. Капа Раза толчком распахнул дверь в свои личные покои (прежде принадлежавшие Барсави) и скрылся за ней.

Через несколько минут он стремительно вышел обратно в зал, переодетый в наряд Серого короля: дымчато-серый кожаный камзол, башмаки из акульей кожи с тусклыми серебряными пряжками, серые фехтовальные перчатки, растрескавшиеся на сгибах от долгого употребления, и в сером плаще с поднятым капюшоном. Плащ развевался у него за спиной; отблески фонарей сверкали на лезвии обнаженной рапиры.

Веселое сборище разом умолкло.

– Все вон отсюда! – отрывисто приказал капа. – Убирайтесь подальше. Двери оставьте открытыми. Никаких часовых. Убирайтесь живо, пока я даю вам такую возможность.

Карты разлетелись врассыпную по полу; игральные кости со стуком запрыгали по доскам. Мужчины и женщины вскакивали на ноги и устремлялись к выходу, таща за собой своих вусмерть пьяных товарищей. Покатились бутылки, опрокинутые при беспорядочном бегстве, на столах растеклись лужи вина. Уже через минуту Серый король стоял один в сердце Плавучей Могилы.