Закон Ордена - Петр Гурский

Он знал, что Алия очень чуткая, обязательно услышит, если он попытается войти, и потому приготовился к драке. Алия занесла меч, чтобы швырнуть, но оцепенела, услышав голос Кестеля.

– Феноменально, – произнесла она, легонько оттолкнула Туута и обернулась.

Кестель стоял в дверях и держал в руке кинжал – тоже готовый к броску.

– Что, убьешь меня из-за него? – осведомилась Алия.

Кестель еще не очень хорошо видел, но она не знала об этом. Он тронул ладонью окрученную вокруг шеи тряпку, неуклюже ступил в фургон.

Двигался Кестель с трудом, будто окоченелый.

– Отойди от Туута, – приказал он.

Алия отступила едва на шаг, но Туут мгновенно среагировал: с поразительной ловкостью извернулся, проскочил под ее рукой и спрятался за плечами избавителя. Но даже и тогда не смог удержаться от того, чтобы полюбоваться красотой стоящей перед ним женщины. Если кто и мог оценить красоту женского тела, так уж точно Туут.

– Ты не удивлена мне? – тихо спросил Кестель – гораздо тише, чем намеревался.

– С чего бы? Нам мир странен, и в нем творятся странные дела.

– А вот я удивлен, – вставил Туут. – И просто несказанно обрадован.

– Алия, положи оружие.

Она заколебалась, но все же положила клинки.

– Я позову Круга? – предложил Туут.

Кестель опустил руку с кинжалом.

– Минуту. Кто такой Круг?

– Мой человек. Он ее поймал.

– Ты убила его? – спросил Кестель.

– Мужлана в полковничьем мундире, закрывшего меня в темноте? Для ловчего он уж очень чувствительный. Тупой, но чувствительный. Убить я захотела только вот этого карлика. Он пялился на меня.

– Я безупречно вел себя с госпожой, – запинаясь, хрипло произнес Туут. – Конечно, если принять во внимание обстоятельства.

– Пялился на меня, как голодный пес!

– Алия, не везет тебе со мной, – мрачно заметил Кестель.

Она щедро, от души рассмеялась. Он поразился тому, насколько ее смех был открытым и искренним.

– Я пойду позову Круга? – снова предложил Туут.

– Если уж без него никак…

Туут проворно выскочил из фургона. Кестель забрал оружие Алии.

– А ведь правда, – сказала она. – То есть я знала, что правда, но не представляла того, насколько быстро ты выползешь назад.

Он стиснул зубы. Надо дождаться возвращения Туута. Кестель не хотел делать ничего, о чем бы пожалел потом, но сейчас он глядел на женщину, убившую его, и у него дрожали руки.

– Ты живой пример того… э-э, удачно сказано, живой пример… в общем, того, как нешаблонно понимаемая любовь превозмогает смерть. Кестель, ты только не обижайся, но твоя история – а я ее знаю очень хорошо, уж поверь, – так вот, она всегда казалась мне слишком уж слезливой.

– Много ты знаешь.

– Знаю. И кое-что стыдное тоже. Ты же схватился за яд, как баба. Так не по-мужски.

– Ты у меня кое-что забрала, – перебил ее Кестель – для ее же блага.

– Разве что жизнь…

– Медальон.

– Тебе и вправду он так важен? – с интересом посмотрев на Кестеля, спросила Алия.

– Куда ты его дела?

– Любишь смотреть на ту смазливую мордашку? И что ты при том воображаешь?

Кестель сейчас думал лишь о том, как помог бы ему медальон. Его сила уняла бы дрожь в ладонях, помогла бы легче перенести возвращение.

– Это мой шимскар, – ответил он.

– А мне-то показалось, хм, – сказала она, и по ее лицу пробежала легкая тень разочарования. – Спроси того полковника, он забрал мои вещи. А когда будешь забирать, не мог бы ты взять и мои бальзамы? В твоих руках или нет, я хочу по-прежнему быть красивой.

– Обернись и сложи руки за спиной. Я должен связать тебя.

– Мне понравились твои узлы, – покорно обернувшись, сказала Алия. – В сравнении с тем, что сделали со мной тут, они – воплощенная нежность. Кестель, а мы милый. Деликатный. Потому я терпела твои узлы, а их цепи сбросила.

Кестель не слушал ее. В мыслях был далеко. В его глазах еще светились отблески огня, горящего у корней Вечного дуба.

Снаружи затопали. В фургон ввалился Круг с мечом в руке, потом осторожно шмыгнул Туут. За их спинами маячили стражники с цепями.