Закон Ордена - Петр Гурский

У дрессировщика лицо было в татуировках. Он посмотрел на Круга и сказал:

– Сильная магия. Никаких там трюков на публику, настоящее мастерство. Пес обмочился со страху.

– Что-то в нем сейчас не видно испуга.

– Первый страх прошел. Но ведь его ярость – тоже от страха. Разве не видите?

– И что это было? – осведомился Круг.

Он ненавидел магию. Хоть и с вооруженной стражей вокруг, ощущал себя будто кролик в лисьей пасти.

– Колдун это или колдунья, но не лесная голытьба и не гусляр-самоучка, нашедший книгу заклятий и лепящий, что получится. Это был настоящий мастер. Он прошел сквозь защиту ХоГанг, как сквозь паутину.

– Алия на месте, или колдовство утащило ее с собой?

Пес рванулся, натянул цепь. Раздраженный полковник достал кинжал и стукнул рукояткой пса по морде. Тот заскулил, его дрессировщик зажмурился, пытаясь сдержаться.

– Не надо его бить, – раздельно выговорил дрессировщик. – Такая уж природа ментальных псов. Они ненавидят всех и вся, кроме своего хозяина. Хотя его тоже ненавидят, но чуточку меньше. Господин полковник, если хотите пользоваться его умениями, пожалуйста, не бейте его.

В спокойных словах дрессировщика слышалась угроза. Круг не терпел угроз, однако ментальные псы и их дрессировщики существовали на грани между магией и обычным миром – и потому Круг боялся, и ударил из страха. Псы были нужны, и дрессировщики понимали это.

– Алия еще там? – повторил вопрос Круг.

– Я думаю, там. Хотите – проверьте.

Круг подошел к входу и кивнул своим людям. Когда те стали полукругом у входа, Круг постучал.

– Кто там? – спросили из фургона.

Нет сомнений: это сладкий голосок Алии Лов. Круг глянул на дрессировщика, тот сказал:

– Ну, это еще ничего не доказывает. Мог остаться только голос.

Круг постучал снова.

– Ну кто же там?

Снова тот самый голос, еще нежнее и слаще прежнего.

– Я хочу обыскать фургон. Мы знаем, что у тебя был гость.

За дверью рассмеялись.

– Ну заходи, но только ненадолго.

Круг указал своим людям на два внутренних замка и большой навесной.

Пока стражники возились с замками, Круг думал о том, что никогда прежде у него не было пленника, которого приходилось предупреждать перед входом в камеру. А ведь спросил, особо не задумываясь, почти мимо воли. Круг не хотел себе в этом признаваться, но он по-настоящему боялся Алии Лов.

Лучше бы оказалось, что она удрала.

Когда замки были открыты, он широко распахнул дверь, увидел лежащую в постели Алию, прикрытую одеялом, и вошел. Он открыл одни внутренние двери и другие, без особой надобности проверил шкафы, и крайне неловко себя при том ощущал. Повсюду валялась женская одежда. Любовница Туута и в мыслях не имела наводить порядок, а Алия – прибирать за ней. В фургоне не оказалось никого помимо довольно ухмыляющейся Алии.

– Ну что, обыскал? – осведомилась она. – А теперь уходи.

Он ушел – неохотно, с нарочитой неспешностью. Хотя он и желал поскорее убраться, очень не хотелось поворачиваться к Алие спиной.

Снаружи он прищурился – свет костров слепил глаза. Пусть и посреди ночи, там было светлей, чем в фургоне, а может и светлей, чем на лесной поляне в жаркий безоблачный день,

– Я видел ее. Она там.

– Это еще ни о чем не говорит, – возразил дрессировщик. – Это могло быть видéние.

– Когда замешивается магия, ни в чем нельзя быть уверенным. Однако я видел своими глазами, и мне достаточно, – сказал Круг, задумался на минуту и добавил: – Я в этом уверен.

Дрессировщика уверения, похоже, не совсем уверили. Он ласково потрепал холку пса и сказал:

– Я магию такой силы встречал только раз, на войне с хунг. Господин полковник, я вот что вам скажу.

Он тревожно посмотрел в темноту, облизнул губы.

– Магия такой силы никогда не появляется случайно. Да вы и сами об этом знаете, недаром ведь постучали и спросили разрешения, перед тем как зайти в фургон.

Кругу показалось, что слова дрессировщика прозвучали без малого насмешливо. Так ли уж, на самом-то деле, нужен это наглый тип?

Так, дьявол его раздери, так.

Круг отвернулся и уставился на то, как стражники возятся с замками. Шлюхи Туута не запирались на ночь, замки вовсе проржавели. Наконец стражники задвинули засов и повесили замок. Круг подумал, что с таким же успехом можно было бы просто повязать розовую ленточку.

Кто-то положил ему руку на плечо. А, Туут.

– Что тут происходит?

Круг посмотрел на подошедшего следом Кестеля и сказал ему:

– У нас тут проблемы, и немалые. Лучше бы твой гусляр помог хоть чем-нибудь.

Во сне башня казалась выше, чем была в яви. Жутко грохотали молотившие воздух драконьи крылья.

Кестель боялся дракона, ненавидел вздымавшуюся от сожженной земли пыль, лезущую в горло, раздирающую легкие и ноздри.

– Ты придешь ко мне? – спросила девушка. – Я буду ждать тебя.

В ее голосе жила надежда на то, что Кестель придет и вызволит из ада, куда упекла ее мать. А Кестель не пришел. Змея невозможно победить. Его крылья величиной в бальные залы, они заслоняют все небо, закрывают солнце.

– Ты придешь? Я буду ждать.

Драконья шкура как стена, тверже скалистых утесов. Ее не пробить мечом.

А еще пыль.

– Придешь?

Голос не умолкал в его голове – отчаянный, закрытый в каменную клетку…

Кестель проснулся измученным, будто вовсе не спал. Голос пульсировал в ушах в такт биению сердца. Но постепенно он затих, смешался с людскими криками, звоном конских копыт о мостовую.

Кестель уселся на кровати. Он лег, когда уже рассвело, а теперь солнце лишь чуть продвинулось от горизонта. Ну что же, заснуть хоть на несколько минут – уже неплохо.

– Поправь упряжь! – зло приказали из-за стены. – Не так это делают, и ты о том знаешь.

– Да сойдет, – отмахнулся кто-то, считавший, что раз упряжь, значит, и в самом деле сойдет.

– Я тебе сто раз говорил: нельзя так делать!

– А, вот оно что, – подумал Кестель. – Туут сворачивает обоз.

Туут много думал, и когда уже передумал обо всем множеством способов, утвердился в том, что ситуация ему очень не нравится. И с каждой минутой нравится все меньше.

– Давайте мне сюда Кестеля Нетсу, – приказал он стражнику. – Пусть приходит ко мне как можно скорее.

Кестель послал пришедшего ловчего к дьяволу. Усталость совершенно лишала воли, обессиливала. Кестелю досталась кровать, отгороженная от кроватей прочих ловцом тростниковой перегородкой, и это было замечательно. Однако очередная практически бессонная ночь отнюдь не поправила его настроение, и Кестелю было совсем неинтересно узнавать, чего именно от него захотел Туут.