Закон Ордена - Петр Гурский

Силком вырванный из первого сладкого сна Круг недоуменно смотрел то на Кестеля, то на Алию.

– Ты ж мертвый, – пробурчал Круг.

– Пускай они не мешаются, – указав на стражников, велел Кестель.

– Как же нет, ведь она…

– Она вошла сюда вопреки всем твоим стражникам. Я с ней до сих пор справлялся, справлюсь и сейчас.

– Ага, справился. Она тебя прикончила, – буркнул Круг, но все же велел стражникам убираться.

Алия стояла с гордо поднятой головой и глядела на мужчин, прищурилась, кончиком языка коснулась зубов.

– Если снова замкнете меня в той помойке, обещаю, что выйду снова и убью всех, кто встанет на пути. И вас, господин полковник. И тебя, Туут. Тебя, Кестель, наверное же не убью, напрасная трата времени. Но ты меня не остановишь.

– Вы позволили ей уйти? – мрачно осведомился Кестель.

– Как и ты, – зло ответил Круг, скривившийся так, будто у него заболели зубы. – Восьмеро моих людей целиком свихнулось. Это магия.

– Алия не может знать магии. Она бьется сталью.

– Скажи это моим людям. Я не знаю, что с ними станет. С ними все хуже и хуже.

– Откуда магия? – спросил Кестель у Алии.

Та не ответила.

– Под замок ее, – предложил Круг.

– Кестель, ты согласен? – спросил Туут.

– Да. Но стерегите как следует.

– Можете меня заковать в кандалы, но чтобы были чистые и подбитые мягким, – голосом холодным и твердым, как стальной обруч, сообщила Алия. – Я согласна сидеть в фургоне, но чтобы с окном, кроватью и свежим бельем. И чтобы было светло.

– Закройте ее в наидерьмовейшем дерьме, которое только отыщете, – коснувшись тряпки на шее, сказал Кестель.

– Ну нет, мы здесь дважды ошибок не повторяем, – решил Туут. – Круг, разместишь ее у Катии. Алия, это моя фаворитка. Роскошней фургона не сыскать в целом караване. На время переезда пусть Катия идет к остальным женщинам.

– Она не обрадуется, – заметил Круг, не спускающий взгляда с Кестеля.

– Фургон хотя бы с решетками? – спросил тот.

– Тут везде решетки, – холодно заметил Туут. – Сами живем как в тюрьме, потому что так практично и безопасно, а всякий фургон можно использовать разным образом.

– Я охотно размещусь в апартаментах первой шлюхи, – благодушно согласилась Алия. – Они умеют приглядеть за собой. Только смотри, Туут, чтобы ты ненароком не перепутал.

– Да куда там! Я даже прикажу тебя развязать. Но взамен я попрошу об одолжении. Мои люди, которые попали под магию… с ними серьезно? Круг сказал, что они сошли с ума, а мне хотелось бы видеть их нормальными.

– …Сперва я хотела бы посмотреть, что мне достанется, – поразмыслив, сказала Алия.

– Конечно. Круг, проводи нашу госпожу, но только поделикатней.

– Господин Туут, будет сделано, – сухо сказал полковник.

– Тревожиться не стоит, – сказал Туут, когда остался наедине с Кестелем. – Тот фургон не только очень удобный, но еще и с защитой ХоГанг. Вдобавок Круг примет меры. И с магией мы разберемся, когда побольше узнаем о ней. А откуда вообще у Алии взялась магия?

– Я не имею понятия, – ответил Кестель.

– А мы даже и не подумали. Охраняли ее, как опасного бандита, но простого, без магии.

Туут выглядел так, будто его вдруг оставили силы. Пошатываясь, он подошел к стоящему в углу комоду, оперся о него, затем вынул оттуда графинчик, налил содержимое в хрустальные стопки. Напиток буквально выедал внутренности, но Кестелю он все равно показался слишком слабым.

Хозяин каравана шлепнулся в кресло.

– Мне говорили, ты умер.

– Не надо об этом, – скривившись, сказал Кестель. – Лучше поговорим о том, зачем ты отправил вслед за мной своих людей.

– Я боялся за тебя.

– В самом деле? И отправил команду, способную прикончить трех гроблинов? Может, ты боялся за что-нибудь другое?

– Если бы Круг поспешил, успел бы тебя спасти, – заверил Туут, увидел, как на него смотрит Кестель, и смешался, уставился в пол.

– Ладно, – повторил Кестель. – Я не про то. Мы договорились о проценте.

Туут прервал его жестом.

– Деньги могу отдать хоть сейчас. То, что ты сделал для меня…

Он умолк, не договорив.

– Тяжело строить планы на будущее, когда поблизости Алия Лов, – заметил Кестель. – Господин Туут меня не знает, но я водился с людьми, которые тебя знают много лет. И потому у меня сложилось определенное мнение. В общем, пусть пока мои деньги побудут у тебя. Заберу потом.

– Несмотря на то, что я не справился? – спросил глава каравана.

Он сгорбился в кресле – маленький, тщедушный – и оттого показался еще меньшим.

– Это плохо, – согласился Кестель. – Но тем не менее.

– Такое доверие, и по нашим-то временам, – буркнул Туут и махнул рукой. – Эх, я будто заново родился. Будто мне подарили вторую жизнь.

В этом Туут, перевозчик живой добычи для Театра, был совершенно прав.

На этот раз Круг поступил иначе. Роскошный фургон, где Туут возил свою любовницу (теперь отправленную в прежнюю клетку), охраняло всего трое стражников. По меркам Театра охрана сильная, обычно один стражник приходился на два-три тюремных фургона, но ничего настолько экстраординарного, как раньше.

Круг умел извлекать уроки из поражений.

Та троица стражников – только приманка, готовая принять первый удар, наименее важная часть охраны, которая теперь была многослойной и, кроме первого слоя в виде той троицы, хорошо спрятанной.

Вокруг фургона разожгли несколько костров, чтобы он был полностью залит светом. Алия просила о нем – и получила вдосталь.

В соседних фургонах посадили наблюдателей, сменяющихся каждые два часа. Если бы начались какие-нибудь странности, весь караван был бы на ногах в несколько секунд – Круг объявил повышенную готовность.

А поблизости крутились тренеры ментальных псов со своими подопечными. На них-то Круг и возлагал наибольшие надежды.

Он вернулся и тяжко уселся в резное кресло. Круг казался удрученным. Кестель сидел, упершись локтями в стол, и поддерживал свою голову – уж больно отяжелела из-за доброй можжевеловки, которой щедро потчевал Туут. Кестель хлестал завзято, стопку за стопкой, и ничего не чувствовал – словно пил воду.

– Мне кажется, она из тех, кто не должен доехать до места, – мрачно заметил Круг.

– Что с нашими? – вздохнув, спросил Туут.

– Приходят в себя. Она махнула рукой, будто отогнала муху, и они все попадали наземь. Мало им уже оставалось до полного… и ничего не помнят.