Война и потусторонний мир - Дарья Раскина

– Ягина Ивановна.

Перед глазами стоял туман, и сквозь него вдоль полок мелькало зеленое и медное. В ловких руках что-то стеклянно звенело, сушено хрустело, скрипуче толклось и нетерпеливо булькало. Вскоре зашаркали, прихрамывая, сапоги, запахло хвоей, болиголовом и отчего-то кладбищем.

– Снимайте мундир, сударь.

– Зачем? – Александра вцепилась в ворот. Увидев горшочек мази в руках Ягины, она постаралась придать голосу твердости: – Я сам.

Ягина лишь пожала плечами.

– Как вам будет угодно.

Дождавшись, когда она отойдет обратно к полкам, Александра отвернулась и принялась расстегивать доломан. Ледяные пуговицы еле протиснулись в петли, присохшую ткань рубашки пришлось отдирать от кожи. Ошметки витого золотого шнура вбились картечью в края раны и никак не хотели поддаваться.

С левой стороны, как раз над тканью, которой Александра утягивала грудь, три рваных отверстия чернели, словно прорехи на платье. Не кровили, но вздыбились свежераспаханным полем. Из дырок торчали кончики зазубренного железа – уродливо, чужеродно. Мерзко. Будто что-то росло из груди – зародило семя, пробилось и теперь выжирало, питало свои корни ее внутренностями. Александра брезгливо взялась за острие.

– Осколки не трогайте, – сказала Ягина, не глядя. – Сами выйдут, когда будет время. Просто намажьте.

Мазь оказалась тягучей, липкой и пахла ладаном. Она покрыла воспаленную взбугренную кожу белесым налетом, подарила онемение, прохладу. Муть понемногу отступила, перед глазами прояснилось, Александра будто вынырнула из густого болота.

– Благодарю вас, Ягина Ивановна, – сказала она, снова опуская края рубашки и застегивая доломан до горла. – Я уже дважды обязан вам жизнью.

– Жизнью ли? – хмыкнула Ягина. Она пристально оглядела Александру, кивнула сама себе и только тогда наконец избавилась от громоздкой шинели, скинув ее на спинку вольтеровского кресла, стоявшего у печи. – Ну что же, добро пожаловать в мое скромное прибежище, – сказала она, делая щедрый жест. – Чувствуйте себя как дома.

Александра оглядела странное место, где обитала ее спасительница. Внутри башня показалась ей складом, куда относили мебель, отслужившую свою жизнь в барском доме. В одной стороне виднелась роскошная, но проеденная молью китайская ширма, в другой – неровно склеенная фарфоровая ваза, между ними примостилась лакированная этажерка красного дерева с поломанной дверцей. Такой же былой роскошью отдавала и остальная мебель: треснутое зеркало на львиных лапах, прожженный персидский ковер и погребенный под ворохом мохнатых подушек небесно-голубой диван, опиравшийся вместо одной из ножек на сооружение из булыжника и музыкальной шкатулки. В самой же глубине комнаты, отделенные от основного помещения занавеской, громоздились странные механические машины. В небольшой просвет Александра видела что-то похожее на токарные станки, какие стояли в мануфактуре, куда однажды водил ее отец, другие же станки были столь чудными, со множеством ручек, крючков, шнуров и педалей, что об их предназначении трудно было и догадаться. Оттуда-то, из этой части башни, и тянулись запахи скипидара, клея, жженой шерсти и еще чего-то химического. Перехватив ее любопытный взгляд, Ягина дернула за темную штору и плотно скрыла таинственную мастерскую от чужих глаз.

Поняв намек, Александра сделала вид, что разглядывает банку с заспиртованной жабой, стоявшую на рабочем столе напротив. Жаба эта, огромная, распятая, белопузая, с желтыми вздутыми шишками на спине, и в самом деле притягивала взгляд. Пока Александра смотрела, она внезапно вздрогнула. Лапы дернулись, тяжелое тело перекувыркнулось в зеленоватой жидкости, большие мутные глаза моргнули.

Александра прочистила горло.

– Вы, стало быть, здесь и живете?

– Здесь и живу.

– Одна?

– Отчего же одна? Нас двое.

Александра осмотрелась в поиске компаньона, но в башне не было никого, кроме Ягины. Не жабу ведь она имела в виду? Было пусто на печи, на стуле напротив, под столом и на разворошенном диване, разве в красно-полосатом вольтеровском кресле с отметинами кошачьих когтей сгустилась непонятная темнота. Стоило Александре присмотреться, как темнота шелохнулась. А заметив ее, уставилась в ответ раскосыми янтарными глазами. Клыкасто зевнув, она поднялась и выгнула спину, оказавшись старым черным котом с клочковатой шерстью, обвисшими усами и тяжелым сонливым взглядом. Он смотрелся бывалым воякой, обвешанным вместо медалей шрамами и не ожидавшим от будущего ничего, кроме разочарований.

– За ваше спасение благодарите и Баюшу, – сказала Ягина, опуская перед котом расписное фарфоровое блюдце с молоком. – Если бы он вас не учуял, я бы и не подумала отправляться на поле.

Кот смотрел упорно, будто и в самом деле ожидая признательности, так что Александра неуверенно кивнула: «Благодарю вас…», и он, удовлетворившись, склонился к блюдцу. Вылакав все до капли, он снова улегся, а скоро и захрапел.

Ягина в это время опустила подле Александры медный поднос. На тарелке лежал порядочно заветрившийся кусок пирога, а в сколотой кофейной чашке темнел чай со смородиновыми листьями.

– Ешьте, вам полезно, – сказала Ягина, усаживаясь напротив. – Чай согреет, еда восстановит силы.

Александра только сейчас смогла рассмотреть свою спасительницу как следует – расцвеченное веснушками лицо, легкие на улыбку губы, глубокие карие глаза и волосы темной меди, забранные вверх, но по-бунтарски выбившиеся из прически. Самым примечательным, пожалуй, было то, что правая ее бровь на изломе задиралась вверх, словно крошечная кисточка на рысьем ухе. Это было… очаровательно.

Александра взяла в руки обжигающую чашку. Покрутила в ладонях, но, не в силах сделать глоток, вернула на место.

– Ягина Ивановна, я в Потусторонней России?

Ягина взглянула с удивлением:

– Вы знаете? Что же, тем легче… – Она скользнула пальцами вдоль лба, убирая мятежные пряди. – Да, сударь, вы и в самом деле в Потусторонней России. Точнее, в Мертвом царстве Кощея – после мирного договора мы часть империи, не знаю, надолго ли…

Александра понимающе кивнула.

– Черные всадники… кому они подчиняются? Кто отдал приказ заманить нас в ловушку?

– Не берите это в голову, сударь. Здесь замешаны силы куда древнее и могущественнее вас, вы только измучаете себя.

– Это та женщина? – не сдавалась Александра. – Марья Моровна? Она командует отрядом гусар?

– Я надеюсь, вы не думаете о мести? Забудьте, сударь! Марья Моровна – Главнокомандующая армией, первая ведьма, при ней всегда личная охрана и лейб-гвардейский полк. Что вы сделаете? Вызовете ее на дуэль?

– Как можно! – опешила Александра. – Женщину…

Ягина дернула плечами:

– Разве у женщины нет чести? Лично я уже трижды стрелялась. – Решительным жестом пригладив юбку, она уложила причинявшую хромоту ногу вперекрест на здоровую. – Но даже это не поможет вашей мести, ведь приказ отдан его величеством. И упаси вас все что ни на есть счастливого на этом свете от встречи с Кощеем. С тем же успехом вы могли