Война и потусторонний мир - Дарья Раскина

Александра нахмурилась, обдумывая ее слова. Нет, она не отказывалась от возмездия, но согласилась, что лезть в неизвестность не стоит.

– Мои товарищи… – начала она.

– Мертвы и уже не вернутся к жизни.

– Но ведь они двигаются…

– Не по своей воле. Все их существование теперь слушается только Кощея. Той силы, которую имеет на них призыв рожка.

– А я? Почему это не действует на меня? Разве я не мертв, как другие?

Ягина нахмурилась.

– Признаться, я и сама не знаю. И это, пожалуй, самое любопытное…

Подавшись вперед, она принялась рассматривать Александру. Все ее лицо участвовало в этом осмотре – и прищуренные глаза, и сжатые губы, и вздернутая кисточка рыси.

Смутившись, Александра отвела взгляд – в присутствии красивых женщин она всегда робела. И в детстве, как только начала замечать, как она нескладна и неуклюжа рядом с прелестницами высшего света, и после побега из дома. Пожалуй, после побега особенно. В отличие от полковых товарищей, которые редко удостаивали ее второго взгляда, а единственное выдающееся отличие – отсутствие усов – отмечали дружеским подтруниванием, с женщинами все обстояло иначе. Казалось, что они, тонко чувствующие и проницательные, привыкшие вглядываться и оценивать себя в сравнении с другими, видели ее насквозь и сразу раскусывали страшную тайну. Никто не отваживался обличить прилюдно, однако заговорщицкий шепот и звонкое хихиканье не раз сопровождали выход корнета Быстрова из приемных. Благо с отступлением армии полк редко задерживался на одном месте, да и Александра научилась всячески избегать женского общества. В конце концов она столь преуспела в этом искусстве, что всерьез обеспокоенный Пучков несколько раз предлагал помощь в амурных делах. Он считал, что причиною робости Александры была неопытность и что существовал лишь один способ это исправить. И несмотря на его несомненную правоту в обоих вопросах, Александре приходилось решительно отвергать его щедрую помощь и лишь молиться, чтобы Пучков в своем рвении не перешел к более решительным действиям, чем рассказы о собственных победоносных походах. Что касалось самой Александры, она продолжала сторониться шуршащих платьев, сладких голосов и мягких улыбок, подобным образом сохраняя свое спокойствие и свою тайну.

Именно поэтому сейчас от близости Ягины, ее внимания и цепкости щекотало затылок.

– Сударь… – задумчиво начала Ягина, и Александра смутилась сильнее.

Она вдруг поняла, что забыла представиться, а Ягина не поинтересовалась ее именем. Теперь же благопристойная возможность прошла, и говорить об этом слишком поздно, оставалось сидеть в горячей неловкости, слушать «сударя» и ждать, не представится ли случай.

– Сколько вам лет, сударь? – спросила Ягина.

– Восемнадцать, – солгала Александра. Надо же, казалось, этот год научил ее говорить такое без запинки – чужой возраст, имя, звание, – а сейчас голос сбился.

Ягина вскинула голову, поглядела будто бы с недоверием.

– Вы позволите?

Не дожидаясь ответа, она по-докторски обхватила ладонями лицо Александры, повернула так и сяк, оттянула веки.

– Определенно живой, пусть и частично… Но откуда?.. Расскажите, что помните.

– Мой полк попал под обстрел… – начала Александра, позволяя сей бесцеремонный осмотр. – Артиллерия смела нас подчистую, я был ранен. Вскоре неприятель проявился из тумана – это оказались наездники в черных мундирах, на конях с горящими глазами, они принялись рубить павших своими саблями…

– Так отчего же они не добили и вас?

Александра растерялась.

– Не могу знать…

Ягина отпустила ее, цокнув языком.

– Разгильдяйство, – отрезала она, поднимаясь, – везде разгильдяйство! – Отойдя к полкам, она принялась вытаскивать то одну книгу, то другую, каждую спешно пролистывала и ставила обратно. – Ешьте, сударь, пейте. Я бы предложила вам и поспать, но, боюсь, у нас не так много времени.

– Времени для чего? – спросила Александра, косясь на блюдо.

Разговор, пусть и не самый приятный, подействовал отрезвляюще, а спокойствие, как это водится после битвы, отозвалось голодом. Когда она последний раз ела? Сухари, которыми поделился тогда Пучков, были так стары и зелены, что пришлось вымачивать их в луже, лишь бы разжевать. А сейчас все выглядело так съедобно! Отбросив сомнения, Александра мигом смела все, что предложила Ягина, и, боже, какой это был пирог! В нем, правда, совершенно не было соли, но, памятуя о сухарях со вкусом лужи, Александра едва ли заметила недостаток. Торопливо подобрав пальцем крохи, она выпила чай, а убедившись, что Ягина не смотрит, хотела сжевать и смородиновые листья, но вдруг заметила, с каким откровенно брезгливым выражением за ней следит, приоткрыв один глаз, черный кот, и, сконфузившись, отставила кружку.

Выбрав одну из книг, добытых с полок, Ягина подошла ближе.

– Послушайте, сударь, – сказала она доверительно, вновь усаживаясь рядом. – Хотелось бы вам вернуться к жизни?

Александра задохнулась от этих слов.

– К жизни?

– Почему нет? Вы молоды, полны сил. Уверена, ваше тело справится с подобной раной. А значит, вы вполне могли бы перейти границу обратно.

– Обратно?!

Ох как у Александры от одной этой мысли застучало сердце! Вернуться к жизни, снова ринуться в сражение и теперь, не боясь второй смерти, уж точно взбаламутить пруд кругами?

Ягина, пытливо следившая за ней взглядом, по-своему истолковала ее воодушевление.

– Да-да, только представьте, – сказала она с понимающей улыбкой, – снова ходить на балы, пить шампанское, бренчать романсы, соблазняя романтичных барышень…

– Для меня нет сильнее желания, чем вернуться на поле боя, защищать отечество! – вспыхнула Александра.

– Ах, вы из этих… – Ягина посмотрела с насмешкой. – Мечтаете вернуться к жизни, чтобы снова умереть? Ну это уж как вам будет угодно. Главное, вы будете дома – даже если ненадолго. – Она открыла книгу, показывая старую неясную карту. – Посмотрите, есть несколько мест, где грань между двумя Россиями тоньше, и я могла бы помочь вам туда добраться. Одно – вот здесь, на Урале. Все считают, эти врата уничтожены, однако у меня есть причины полагать, что туда можно пробраться.

– Как?

– У меня есть… свои средства, – загадочно сказала Ягина, бросая короткий взгляд за плотно закрытую занавеску.

Александра придвинулась, стараясь разглядеть детали карты, но за стенами башни раздался грохот копыт, и Ягина вскочила, захлопывая книгу. «Отчего же так скоро», – пробормотала она.

– У меня гости, вам следует укрыться. Вот сюда, будьте любезны.

Затолкав Александру в крошечную нишу, она затворила дверцу и щелкнула задвижкой. Сгустилась темнота, будто в колодце, и все же в просвет между петлями получалось видеть и комнату, и Ягину. Вот послышалось цоканье трости, а мгновением позже показалась спина Марьи Моровны. Следом за ней, так же задом наперед, вошли пятеро офицеров-скелетов, вооруженных палашами.

Повернувшись, Марья Моровна огляделась, и круглый набалдашник блеснул в черной лаковой перчатке.

– Ты