Война и потусторонний мир - Дарья Раскина

– Так точно, ваша светлость, – поклонилась Ягина и вынесла из-за занавески изящное устройство: небольшой коробок, похожий на заводные часы.

Марья Моровна придирчиво осмотрела аппарат, приподняла крышку. Лицо ее озарилось зеленоватым свечением, из утробы коробка потянулся низкий пчелиный гул.

– И оно перенесет?

– Заряда хватит ровно на один раз до Буяна и обратно…

– Тише! – оборвала Марья Моровна. Она еще раз осмотрела устройство, хлопнула крышкой и передала охране. – Хорошо же… – Лицо ее несколько смягчилось, она склонила голову набок, внимательно глядя на Ягину. – Ты и в самом деле постаралась. Скажи-ка, ты смогла бы изготовить такое еще раз?

– Сколько угодно, ваша светлость! – с готовностью ответила Ягина, озаряясь какой-то ребяческой гордостью от подобной похвалы. Она отошла к мастерской и отдернула занавеску: – Вот, извольте увидеть, та самая машина…

Марья Моровна сделала знак своим гусарам. Те шагнули в мастерскую и принялись крушить палашами все, что попадалось им под руку.

Первое мгновение Ягина стояла в остолбенении, глядя, как в воздух летят осколки и щепки, а потом кинулась на ближайшего гвардейца. Проснувшийся от шума Баюн бросился было на помощь, неуклюже прыгнул, но промахнулся. Скелет пнул его, а Ягину с легкостью бросил на пол, и когда она попробовала подняться, взмахнул клинком и хрустко вогнал ей в ногу, пригвождая к полу.

– Оставьте ее, мерзавцы! – закричала Александра.

Она ударила плечом в хлипкую дверцу, но та и не дрогнула, стояла камнем. И даже крик утонул, не прорываясь за пределы ниши. Александра продолжала биться, но без толку.

Между тем скелеты, разбив все вдребезги, опустили оружие и отступили. Марья Моровна посмотрела сверху на Ягину.

– Я предупреждала тебя не высовываться из башни, – сказала она многозначительно.

– Вы обещали отпустить ее, когда все будет готово! – В голосе Ягины звенели слезы.

– Обещала, – подтвердила Марья Моровна. – Но ведь я ее и не держу. Она в той камере по собственной воле.

– Потому что вы обманываете ее, пользуетесь ее болезнью!

– Я защищаю ее от самой себя и окружающих, ты знаешь, как она может быть опасна! – Марья Моровна отступила, хмурясь. – Но довольно, я не собираюсь снова об этом спорить, мне пора возвращаться.

Подав знак охране, она попятилась к стене, отцокивая шаги тростью. Тяжело дыша, гвардейцы отправились следом. Последний отпустил Баюна, а проходя мимо Ягины, со скрипучим звуком вынул саблю.

Снаружи загрохотали копыта, а после стало тихо.

– Ягина Ивановна! – крикнула Александра, надеясь, что теперь ее услышат.

Ягина с шипением встала. Первым делом она проверила Баюна, отфыркивавшегося в углу, а потом, подволакивая ногу, подошла к месту заточения Александры и отперла задвижку.

– Позвольте мне помочь! – Александра подхватила ее под руку и помогла опуститься в кресло. – Разрешите мне… вы ранены! – Она ринулась к полкам, выискивая мазь и перевязку. – Подлецы, как только они посмели…

– Остановитесь, – окликнула Ягина, – остановитесь, сударь. Я цела, слышите?

Александра обернулась.

– Не понимаю… То есть… я своими глазами видел…

– А теперь посмотрите ближе.

Невесело усмехнувшись, Ягина приподняла подол платья. Там, под коленом, нога ее становилась иссушенной и неживой, словно бы даже не из плоти, а только лишь из кости. Вынув из-за пояса шнурок, Ягина стянула им продырявленное место и оправила юбку.

– Семейное наследство, – сказала она таким тоном, будто это что-то объясняло. – Заживет. В отличие от… – Она обвела мрачным взглядом уничтоженную работу.

Поднявшись, она захромала к центру беспорядка. Подхватила один осколок, другой, попыталась приладить их друг к другу, но тут же в бессилии бросила на пол.

Повернувшись, она поглядела на Александру. И внезапно в глазах ее вспыхнуло мрачное решительное пламя.

– Послушайте, сударь. Я выведу вас в Живую Россию, но в обмен на это вы должны согласиться выполнить одну мою просьбу.

Александра ступила ближе.

– Ягина Ивановна, вы уже дважды спасли меня, только за одно это я обязан вам жизнью – распоряжайтесь. Я выполню любой ваш приказ, чем бы мне это ни грозило.

Взгляд Ягины несколько смягчился.

– Не беспокойтесь, в моей просьбе почти нет опасности для вашей жизни. Если бы у меня была личная печать Главнокомандующей, было бы и того легче, но, увы, ее мне не посчастливилось раздобыть.

Отчего-то это самое «раздобыть» по тону прозвучало подозрительно похожим на «выкрасть». В разговоре с обычной женщиной Александра никогда не позволила бы себе подобного подозрения, но за короткое время знакомства стало ясно, что Ягина – женщина в крайней степени необычная, а значит, и привычные рамки дозволенного были к ней неприменимы.

– Говорите, что мне нужно сделать.

Ягина испытующе посмотрела на нее.

– Послушайте, сударь, приходилось ли вам в жизни… представляться кем-то другим?

У Александры мгновенно взмокли ладони.

– Что это значит?

– Мне важно убедиться, что вы сможете выдать себя за другого. От вас, видите ли, потребуется небольшая игра. Нужно, чтобы вы оделись кощеевым гусаром, заковали меня в кандалы и отконвоировали в тюрьму.

– Вас? В тюрьму? Для чего?

– Скажем так, мне требуется кое-кого освободить оттуда… Но это мое дело. Ваше – провести меня по подземному тоннелю от этой башни до тюрьмы под дворцом, пройти три двери и каждый раз убедить охрану, что вы посланы самой Главнокомандующей. Два раза я знаю, как обмануть магию, но в третий вам придется рассчитывать только на свои силы. – Ягина подошла к сундуку у стены и вытянула за плечи черный доломан с серебряными эполетами. – Справитесь?

Александра взглянула на ненавистную форму и решительно кивнула:

– Справлюсь! – Браво приняв доломан и свежую рубашку, она вдруг смешалась: – Только вы уж будьте любезны, Ягина Ивановна, отвернитесь.

– Не беспокойтесь, – усмехнулась Ягина, – я буду занята поиском инструментов и написанием приказа от имени Главнокомандующей.

С едва слышным «Очаровательная робость…» она захромала к столу.

Отойдя за дырявую китайскую ширму, Александра торопливо сменила чикчиры, подвертки и натянула громоздкие кожаные сапоги с привинтными шпорами.

– Кстати… откуда вы догадались, что я «бренчу романсы»? – спросила она, влезая в рукава черного доломана.

– У вас мозоли на кончиках пальцев, – пояснила Ягина, скрипя пером по бумаге. – Вы, стало быть, левша?

– Так и есть. – Александра застегнула серебристые пуговицы. – На каждой гитаре приходится перетягивать струны.

– У нас не придется. Найдете гитару – сможете преспокойно играть, урожденные потусторонние почти все левши. А сражаетесь вы как?

– Отец подарил саблю. – Закрепив на плече ментик, она подвязала свою старую портупею с тем самым отцовским подарком. – Сделана по заказу, с гардой с другой стороны.

Александра достала из сундука запыленный кивер. Он был черен, как и остальная форма, с посеребренным шнуром по краям тульи, красными кистями и пышным вороным султаном.

– Пистолетов у вас