Синдром отличницы - Елена Ромова

— Да.

— И, разумеется, доктор, мы не останемся перед вами в долгу.

— Очень вам благодарен.

— Все ваши расходы будут покрыты.

— Вы невероятно щедры.

— Доброй ночи, доктор Баргер…

Я положила трубку, чувствуя себя так, будто меня окатили ледяной водой и выставили на холод. Кирпичики уверенности и спокойствия обрушились, похоронив меня под обломками. Меня — уверенную в своей уникальности Лимму Лессон. А ведь я когда-то считала, что Баргер помогает мне, потому что я перспективный ученый, а не потому что перешла дорогу семейству Сайверс. Это просто критический удар под дых, от которого сложно оправиться.

— Ну что, Лимма, готова? — бодро спросил Баргер, заходя в гостиную. — Поехали?

Во мне поднялась горячая волна: от живота до самой макушки. Мужчина стоял и глядел на меня так, словно не было того ужасного разговора между ним и матерью Питта, словно он всегда желал мне добра, и все произошедшее — простое недоразумение.

Я поднялась, сохраняя видимое спокойствие, не зная, как поступить: бросить ему в лицо обвинения или выждать?

Мы молча вышли во двор, где был припаркован автомобиль. Пока Баргер убирал с сиденья какие-то вещи, мой разум наполнялся протестом — я просто не могла сесть с ним в одну машину.

Мужчина расположился за рулем, недоуменно взглянул на меня, не понимая причину промедления.

— Лимма, садись уже. Замерзнешь.

— Позвольте один только вопрос, — я склонилась к окну, положила локти на опущенное стекло, вглядываясь в лицо доктора и чувствуя жгучую боль досады в груди: — Вы в меня верите?

— Что?

— Хоть на йоту вы верите, что я смогу чего-то добиться?

Баргер задумчиво пожевал губами.

— Тебе нужно мое мнение? — спросил он.

— Я знаю ваше мнение, — ответила, не спуская с него глаз, — ваше мнение таково, доктор Баргер: вы считаете, что надо быть законченным эгоистом и полным придурком, лишившим себя радостей жизни, чтобы добиться чего-то на поприще науки. Вы полагаете, что надо жертвовать всем, чтобы достичь результата и работать годами, просиживая штаны в лаборатории. Но знаете что: не всем дано оставить свой след в истории. И необязательно жить с нелюбимой женщиной, терпя ее стряпню, ездить на старенькой машине, быть профессором генной инженерии, выращивая кукурузу и капусту, и настоящим подонком, готовым на любую подлость ради жалких инвестиций, чтобы чувствовать себя непризнанным гением, которым никогда не стать. Надо иметь нечто большее.

— Ты о чем это?.. — оторопело проговорил он, хмурясь.

— О том, что я доберусь до Вейсмунда самостоятельно, как и до своего дома. И не стоит обременять вашего брата никчемной ситайкой. Он и без ваших трудов возьмет меня на работу, — я вздохнула, задумчиво постучала пальцами по стеклу и оттолкнулась: — И еще, доктор Баргер, у меня есть цель, которую я достигну, независимо от вас или кого-то другого.

Скрестив на груди руки, я пошла прочь по мокрой лужайке.

— Лимма, ты свихнулась совсем? — раздалось за спиной. — Куда одна? Что случилось, черт бы тебя… — хлопок дверцы и торопливые шаги следом.

Этот человек вознамерился меня догнать. И с каждым его шагом я свирепела все больше.

— Может, объяснишь, в чем дело?

«Катись ты к чертовой матери», — хотелось прорычать мне.

— Ты слышала этот разговор, да? — вдруг усмехнулся он.

Усмехнулся?! Будто не произошло ничего страшного, будто все, что он говорил госпоже Сайверс, — сущая пустяковина.

— Да, слышала и…? — спросила я резко и нервно.

Баргер некоторое время молча шел следом, отставая разве что на шаг или два.

— Ты все усложняешь, Лимма… — устало проговорил он вдруг. — И этот твой поучительный монолог…

Я желала, чтобы под этим человеком разверзлась земля и его поглотила огненная геенна.

— Надеюсь, вы почерпнули из него много нового, доктор!

— Особенно про настоящего подонка и капусту.

Ответить на это было решительно нечего. Я быстро шла по тротуарной дорожке вдоль живой изгороди кустарника. Если бы только я могла по щелчку пальцев оказаться дома!

— Лимма, ты ведешь себя, как ребенок, — заметил Баргер. — Вместо того чтобы поговорить, ты убегаешь.

— Чего вы ожидали от двадцатилетней девчонки… особенно ситайки?

— Заметь, я назвал тебя довольно милой.

— Это, конечно, вас оправдывает.

Мужчина тихо рассмеялся, а затем выругался. Правда, не отстал.

— Ты заставляешь меня бегать за тобой, Лимма. А ведь я уже не мальчик. Сбавь хотя бы шаг.

Этот лицемер ничуть не запыхался.

— Просто оставьте меня в покое и все. Я уже достаточно большая девочка, чтобы ходить ночью одна.

— Ну, уж нет. Я не собираюсь нести за тебя ответственность, случись вдруг…

Я резко остановилась, потому что неведомая пружина, которая растягивалась все это время, наконец, лопнула.

— Вам просто не хочется терять деньги, которые не переведет на ваш счет госпожа Сайверс, в случае, если я вдруг задержусь в Каптике. И не надо смотреть на меня вот так, доктор… так, будто я заблуждаюсь. Я слышала все, от первого до последнего слова. И да, я подслушивала, и мне ничуть не стыдно. И катитесь вы, доктор, к дьяволу со своей мнимой заботой и рассуждениями о самоотверженности и преданности ученого делу.

— Опять ты кипятишься раньше времени, Лимма, — довольно спокойно произнес мужчина, закладывая руки в карманы джинсов и пожимая плечами, — разве в том, что происходит, есть что-то трагичное? Ты получишь работу, о которой мечтала, не потратив ни гроша, я — солидный вклад на исследования, семья Сайверс — спокойствие и безмятежность. Посуди сама, все складывается очень удачно.

— Кроме одного! Вы меня используете!

— Я просто извлекаю выгоду из сложившейся ситуации. Так поступают разумные и практичные люди. А я именно такой.

— Так поступают настоящие мерзавцы…

— Эй-ей, за эти слова ты можешь лишиться не только возможности уехать в Вейсмунд, но и стажировки в Каптике…

— Да вы в зад меня должны целовать, доктор, — несдержанно выпалила я, — я просто ваш счастливый билетик. И как разумный и практичный человек вы будете смиренно терпеть.

— Ты меня переоцениваешь. Мое терпение отнюдь не железное.

— И все-таки вы еще здесь. Раз уж я у вас поперек горла, так оставьте меня в покое. Мне ничего от вас не нужно, ясно?

— Но между тем у тебя совершенно нет денег на перелет.

— Я заработаю.

— Интересно, как? Попросишь у Питта?

— Это вас не касается!