След крови. Шесть историй о Бошелене и Корбале Броше - Стивен Эриксон

— Вот он, — ответил Мортари, подползая ближе. — Я выдернул его из плеча того мужика! Видел? Брось-ка его еще разок!

— Худ тебя побери, Симон, — буркнула Лурма, — будь у тебя два ножа, ты бы смог разделаться с обоими!

— Нож только один, — сказал Ле Грутт.

— Что? Правда? Куда же подевался второй?

— Это же долбаный Великий епископ! — ахнул Ле Грутт.

Симон взвесил в руке нож и швырнул его. Клинок ударился о стену под потолком и упал на пол, расколовшись надвое.

— Вот дерьмо! — выругался Симон.

— На, возьми, — произнес Ле Грутт, суя в руки Ножа моток веревки. — Свяжи его или еще что-нибудь!

Великий епископ вдруг заговорил тонким писклявым голосом:

— Кто вы? Что вам нужно?

Плакса поднялась на ноги:

— Мы та самая Пятерка, вот кто мы такие!

— Но вас шестеро.

— Что? — Плакса взглянула на остальных. — Нет, нас пятеро. Ты что, считать не умеешь?

— Верно, — кивнул Ле Грутт. — Пятеро. Этот долбаный жрец совсем неграмотный.

— Нет, — заявила Лурма, — нас десять. Мне всегда это казалось странным…

— Вы в хранилище моих собраний, — сказал Великий епископ. — Я вас сюда не приглашал.

— Не важно, — бросила Плакса. — Мы пришли за главой Гильдии воров, и без нее мы не уйдем!

Круглое лицо епископа слегка сморщилось. Пожав плечами, он открыл шкаф, взял с полки одну из десятка отрубленных голов и, схватив ее за волосы, протянул незваным гостям:

— Тогда забирайте.

Плакса судорожно вздохнула:

— Но это… это…

— Голова Гильдии воров, — пояснил Великий епископ. — Разве не она вам была нужна?

— Эй, — крикнул Ле Грутт, — а где остальное?

— Она ниже, чем я ее помню, — прищурившись, добавил Барунко. — Кажется. На самом деле я вообще ее не помню. Это точно она?

Епископ нахмурился:

— Так она вам нужна или нет? Кстати, вам, случайно, не встретился принц демонов? Мы его где-то потеряли. Его и Равнодушного Бога. И у нас мало времени. — Он поставил голову на стол и потер пухлые белые руки. — Мне нужно идти.

Плакса облизала пересохшие губы и быстро огляделась вокруг:

— Ле Грутт, забери эту голову, хорошо? Мы уходим.

Великий епископ удалился через потайную дверь за своей спиной.

Лурма вскочила на ноги.

— Идемте, — сказала она, — выйдем через другую дверь!

Метнувшись вперед, она врезалась в стену и без чувств осела на пол.

— Барунко, забери Лурму, — нахмурившись, велела Плакса. — Мы не можем тут больше торчать, когда где-то рядом бродит принц демонов!

Барунко поднялся:

— Забрать Лурму. Где она?

— Мортари, покажи ему, хорошо?

Ворча, Мортари подошел к Барунко, который внезапно схватил его и швырнул о стену.

— Он дотянулся до крюка?

— Нет, — сказала Плакса, — это было раньше, Барунко. Теперь тебе всего лишь придется нести Лурму и Мортари.

— А что с ними такое? Они умерли?

— Без сознания, — объяснила Плакса. — Ле Грутт тебя к ним проводит.

— Ладно, — сказал Барунко. — Нести их. Понял. Ле Грутт? Кто схватил меня за руку? Отпусти!

— Нет! — воскликнула Плакса. — Не надо…

Но было уже слишком поздно. Барунко врезал Ле Грутту кулаком, и тот безжизненной грудой рухнул на пол.

— Хорошо, — вздохнула Плакса. — Барунко, просто стой здесь, а Симон подтащит их к тебе, хорошо?

— Хорошо. Понял. Подтащит кого?

— Лурму, Мортари и… гм… Ле Грутта. Сумеешь нести всех троих?

— Нести? Не уверен, — ответил Барунко. — В смысле, будь здесь Барунко, он точно бы смог!

— Так ты и есть Барунко, Барунко, — сказала Плакса.

— Ладно… эй, вокруг меня чьи-то тела!

— Это Симон подтаскивает их поближе, — пояснила она, — так что тебе остается лишь поднять их, одного за другим.

Симон повернулся к Плаксе:

— Ле Грутт больше не может нести ту голову. Кто ее возьмет?

— Ну, — ответила Плакса, — раз уж ты потерял свой нож, почему бы ее не взять тебе?

— Проклятье, — проговорил Симон. — Никогда не думал, что нож сломается.

— Так оно всегда и бывает, — вздохнула Плакса. — Кажется, будто все идет не по плану, а потом — раз, и миссия выполнена! Теперь нам остается только ускользнуть от принца демонов и Равнодушного Бога, а также от всех прочих демонов и тех безголовых.

— У меня тут три тела, — объявил Барунко. — Что мне с ними делать?

— Просто бери их и неси, — ответила Плакса. — Симон, ты взял голову?

— Взял, и раз у нее длинные волосы, я могу использовать ее как оружие, к примеру раскрутить и швырнуть. Знаешь, это может оказаться лучше любого ножа! Симонденалиан Голова Никсос!

— Весьма умно, Симон, — одобрила Плакса. — Ладно, забирай голову, хорошо? Барунко пойдет сразу за тобой, а я сзади.

— Будь осторожна с темнотой за твоей спиной, Плакса, — предупредил Симон. — Она всю ночь нас преследует!

— Спасибо, что напомнил, Симон. Пошли!

Выйдя через боковые ворота, Офал Д’Нит Флатрок остановился, разглаживая свои зеленые шелка. Если хорошенько подумать, решил он, аудиенция прошла вполне удачно: война формально объявлена, а у него самого голова осталась на плечах. У посла вдруг возникла мысль, что, возможно, стоит пересмотреть свои представления о маньяках-тиранах, поскольку король Бошелен оказался удивительно вежлив и вовсе не склонен был метать громы и молнии или выносить крайне несправедливый, но вполне ожидаемый приговор бедняге-гонцу, доставившему нежелательное известие.

К несчастью для жителей Фаррога, приближающееся войско Кошмарии интересовало исключительно разграбление города, истребление его скромной армии, а также низвержение как культа Равнодушного Бога, так и новой династии короля Бошелена, причем низвержение как можно более кровавое.

Естественно, к тому времени, когда будет прорвана оборона и разъяренные иззаварги наводнят улицы, ни короля, ни его Великого епископа в городе уже, скорее всего, не окажется. По крайней мере, это вполне соответствовало мнению Офала о тиранах. Когда все рушится, почти всегда выясняется, что виновники всех невзгод и страданий успели слинять от греха подальше.

Вполне типичная ситуация. Интересно, размышлял Офал по пути назад в посольство, есть ли какая-нибудь высокая неприступная крепость на горе или на уединенном острове в кишащем дикими тварями море, куда сбегают все тираны после того, как случится неизбежное? Если так, то не стоило бы что-то предпринять: ну, скажем, сбросить на них другую гору, раздавив в кашу всех до единого?

Скользя по сырым переулкам вдоль поросших мхом стен и через вонючие канавы, Флатрок наконец добрался до здания посольства. Достав ключ, он вошел через хорошо замаскированную заднюю дверь и направился