Контрразведка Future - Василий Головачев

– Кто вернулся? – буркнул он спросонья: шёл четвёртый час ночи по времени Смоленска.

– Маккена, – сказал полковник.

Вот тут-то Воеводин и понял, что у него есть сердце, замершее на миг, а потом заработавшее с частотой пулемёта.

– Маккена?! Рудольф?!

– Успокойтесь, Степан Фомич, – мягко сказал проницательный Грымов. – Вернулись все, потерь нет.

– Где они?!

– На главной базе, проходят карантин-контроль.

– Нереида! Буду через полчаса.

Воеводин нашёл в холодильнике минералку, жадно выпил чуть ли не половину литрового пластета, успокоился и начал собираться. На первой базе «Сокола» он появился через двадцать четыре минуты после получения известия.

Его встретили Грымов и заместитель начальника базы Илья Ивонин, небольшого роста, худощавый, невероятно спокойный.

– Контроль закончен, генерал, – сказал он, здороваясь. – Они сейчас выйдут.

– Не слишком торопитесь? – проворчал Воеводин.

– Маккена доложил, что они нигде не высаживались и в открытый космос не выходили.

– Дошли до «дыры» в Парусах?

– Более того, они после этого прыгнули в противоположную сторону – к Стене Крестовского и разведали, что там происходит, – сказал Грымов. – Пришлось сражаться со сторожами Знающих, гнавшимися за кораблём чуть ли не до самого Млечного Пути.

Воеводин приостановился, по очереди глянув на спутников.

– Вы шутите?!

– Нет, – вежливо сказал Ивонин.

– Какие уж тут шутки, – с прежней мягкостью проговорил Грымов; он явно находился в хорошем настроении. – Они сделали такое великое дело, что впору ставить всем памятники! Во всяком случае, Маккене точно.

Воеводин повернул из отсека метро к блоку управления, но Ивонин деликатно кашлянул, поворачивая в другую сторону.

– Идёмте в ангар, товарищ генерал, встретим наших героев.

Повернули налево, бегущая дорожка вынесла их к двери транспортного отсека, дверь скользнула в сторону, открывая проход.

«Ра» высился в центре гигантского ангара горой опалённого металла: сизо-серый, в каких-то коричнево-фиолетовых потёках, отсвечивающий кое-где жемчугом, исполосованный серо-чёрными шрамами. Но с виду он был не повреждён и горделиво возвышался как памятник самому себе, пробившийся сквозь невероятный холод пространств и ядерный жар миллионов солнц.

В ангаре стояла группа людей, работников базы, ожидая выхода экипажа. Их голоса вспархивали в воздух как чириканье воробьёв. Они расступились, когда появилось высокое начальство.

Раздался лязг, в днище корабля, стоявшего на демпфер-опорах, открылся пандус, опустился к полу. По нему первым степенно прошествовал Рудольф Маккена в сине-белом официальном мундире командира корабля. Выглядел он торжественно и в то же время весьма буднично.

За ним высыпал экипаж: улыбающиеся бортинженер и второй пилот, Вероника Солнышко, Роза Линдсей, замкнуто-сдержанный Артур Воеводин. Последними вышли пассажиры, Бодха и Шапиро, они о чём-то спорили: Шапиро со всклокоченными как всегда волосами азартно размахивал руками, его коллега улыбался и качал головой.

Воеводин поймал взгляд сына, еле заметно кивнул.

По губам Артура скользнула почти незаметная улыбка: он понимал чувства отца.

Маккена остановился перед встречающими. За его спиной сгрудились члены экипажа. Стало тихо.

– Товарищ генерал, ваше задание выполнено! Экипаж готов…

Воеводин шагнул вперёд и обнял капитана корабля.

– Полно, Рудольф, давай без церемоний.

Маккена осторожно обнял его в ответ, но выражать эмоции постеснялся, опустил руки.

Воеводин отступил назад, оглядел экипаж.

– Спасибо, родные! Всех ждут награды, отдыхайте.

Космолётчики зашумели.

Из-за их спин вышел Шапиро, широко улыбнулся.

– Степан, а мы тут кое-что привезли интересное. И вещь одну придумали, как отмстить неразумным хазарам.

– Вещь – это хорошо, но главное, что вы вернулись. Идёмте, поговорим… о хазарах.

Воеводин, Маккена, Грымов, Ивонин, Шапиро и Бодха поднялись на второй горизонт базы, где располагался пункт управления. Расселись по креслам в комнате для персональных совещаний.

– Вернон, кофе всем, – скомандовал Ивонин в пустоту.

– Мне селенчай, – попросил Бодха.

– И селенчай, – добавил начальник базы.

Через минуту лемуроподобный домовой притащил поднос с напитками.

Шапиро – у него был вид иллюзиониста, приготовившего интересный фокус, – потёр ладонь о ладонь, заговорщицки подмигнул Грымову.

– Вы хорошо сидите, полковник?

– Нормально, – озадаченно сказал Иван.

– Держитесь за кресло сильнее, не то упадёте. Вы даже не представляете, что мы вам привезли!

Грымов перевёл взгляд на Воеводина. Тот усмехнулся.

– Следуй совету. Всеволод человек эмоциональный, но я ему верю. Однако начнём мы с другого конца. Рудольф, краткую историю похода, будьте добры.

Маккена откашлялся.

– Исчерпывающие данные я готов сбросить вашему Умнику в любой момент. Если вкратце, то мы проделали следующую работу…

Доклад капитана «Ра» длился не более десяти минут.

Его внимательно выслушали не только руководители контрразведки, но и притихший Шапиро, и астрофизик Бодха. Ему ещё предстояло узнать, что его родной брат Исфардари – эмиссар Вируса, и Воеводин подумал об этом с сожалением и сочувствием.

– Понятно, – сказал он. – Суперструнник не только включил процесс деформации вакуума в Омеге Кентавра, взорвав Ось Зла, но и проделал «дырку» в Стене Крестовского. Вопрос: зачем это Знающим?

– Разрешите? – поднял руку Шапиро.

– Прошу.

Физик вышел перед собравшимися.

– Мне понадобится помощь Умника. Хочу кое-что нарисовать.

– Он включён, – сказал Ивонин, – можете объяснить ему, что вы хотите нарисовать.

– Дайте «одиночку».

– В каждом кресле есть контур связи.

– Не вижу… а-а. – Шапиро обнаружил гнёзда на подлокотнике, вытащил усик с бутончиком эмкана, развернул его в дугу мыслесвязи, пристроил на голове. – Речь идёт вот о чём.

Перед сидящими сформировался призрачно-белый лист виома, на котором проступил светящийся контур какой-то схемы. Весь процесс рисования схемы занял несколько секунд.

Сидящие принялись рассматривать рисунок.

– Не буду углубляться в дебри современной М-теории, объединившей теории суперструн и квантовой гравитации, – продолжил Всеволод Дмитриевич. – Скажу только, что наша Метавселенная со своим набором констант и законов представляет по этой теории одну из р-бран в «кипящем» котле» бран Большой Вселенной. Знающие-Дорогу пришли к нам из соседней р-браны, которая столкнулась с нашей, в результате чего образовалась та самая «дыра» в континууме, куда потянуло «тёмный поток», объединивший тысячи галактик.