Тарнсмен Гора - Джон Норман

Кто-то потянул меня за рукав, я взглянул и чуть не попал углом свитка в глаз. Свиток держал маленький человечек в синем.

– Торм! - воскликнул я.

Маленький человек закрыл песочного цвета волосы и водянистые светлые глаза широким рукавом своей одежды и без стыда плакал, прижавшись ко мне.

– Ты испачкаешь свой свиток, - предупредил я его.

Не поднимая головы и не переставая плакать, он переложил свиток под другую руку.

Я схватил его, закружил, лицо его открылось, и Торм из касты писцов громко закричал от радости, его песочные волосы развевались на ветру, слезы бежали по лицу, но он так и не выпустил из рук свиток, хотя чуть не ударил им Олдера Тарла. Но вот он зачихал, и я осторожно опустил его.

– Где Талена? - спросил я у отца.

При этих словах Вика отступила.

Но радость моя тут же исчезла, потому что лицо отца приняло серьезное выражение.

– Где она? - спросил я.

– Мы не знаем, - ответил Олдер Тарл, потому что отец не мог найти слов.

Отец взял меня за плечи.

– Сын мой, - сказал он, - жители Ко-ро-ба рассеяны, и никто из них не мог встречаться, и от города не осталось камня на камне.

– Но вы здесь, - возразил я, - три человека из Ко-ро-ба.

– Мы встретились здесь, - сказал Олдер Тарл, - и так как казалось, что наступает конец мира, мы решили в последние мгновения держаться вместе - несмотря на волю царей-жрецов.

Я посмотрел на маленького писца Торма, который перестал чихать и теперь вытирал нос рукавом своей голубой одежды.

– Даже ты, Торм?

– Конечно, - ответил он. - В конце концов царь-жрец - это всего лишь царь-жрец. - Он задумчиво потер нос. - Впрочем, - согласился он, - и этого достаточно много. - Он посмотрел на меня. - Да, вероятно, я храбр. - Посмотрел на Олдера Тарла. - Не говорите другим членам касты писцов, - предупредил он.

Я улыбнулся про себя. Торм явно хотел отделить друг от друга законы касты и добродетели.

– Я всем скажу, - добродушно ответил Олдер Тарл, - что ты самый храбрый из всех писцов касты.

– Ну, если так сформулировать, возможно, эта информация не принесет вреда, - согласился Торм.

Я взглянул на отца.

– Ты думаешь, Талена здесь?

– Сомневаюсь, - ответил он.

Я знал, как опасно женщине путешествовать по Гору без охраны.

– Прости меня, Вика, - сказал я и представил ее отцу, Олдеру Тарлу и писцу Торму. Как можно короче я рассказал им, что произошло с нами в Сардаре.

Закончив, я взглянул на них: поверили ли они мне?

– Я тебе верю, - сказал отец.

– И я, - подтвердил Олдер Тарл.

– Что ж, - задумчиво сказал Торм, потому что члену его касты не подобает торопиться с выражением мнения, - это не противоречит никаким знакомым мне текстам.

Я рассмеялся, схватил маленького писца и подбросил его.

– Веришь мне?

И еще раз покрутил его за капюшон.

– Да! - закричал он. - Да! Да!

Я отпустил его.

– Но ты уверен? - спросил он.

Я протянул руку, и он отскочил в сторону.

– Мне просто любопытно, - пояснил он. - В конце концов нигде в текстах об этом не написано.

На этот раз Олдер Тарл поднял его за воротник, и Торм повис в воздухе, пинаясь, в футе над землей.

– Я верю ему! - закричал он. - Верю!

Оказавшись в безопасности на земле, Торм подошел ко мне и дотянулся до моего плеча.

– Я тебе верю, - сказал он.

– Знаю, - ответил я и потрепал его за волосы. В конце концов он писец и должен соблюдать правила своей касты.

– Но мне кажется, было бы разумно поменьше об этом говорить, - заметил Мэтью Кабот.

И все согласились с этим.

Я взглянул на отца.

– Мне жаль, что Ко-ро-ба уничтожен.

Отец рассмеялся.

– Ко-ро-ба не уничтожен, - сказал он.

Я удивился. Ведь я сам видел долину Ко-ро-ба, видел уничтоженный город.

– Вот Ко-ро-ба, - сказал мой отец, порылся в кожаной сумке, которую носил через плечо и достал небольшой плоский домашний камень города, который горянская традиция считает сутью, реальностью самого города. - Ко-ро-ба не может быть уничтожен, - сказал мой отец, - потому что не погиб его домашний камень.

Отец унес из города этот камень перед уничтожением. Многие годы он носил его с собой.

Я взял маленький камень в руки и поцеловал: ведь это домашний камень моего города, которому я посвятил свой меч, в котором впервые сел верхом на тарна, где после двадцати лет разлуки встретился с отцом, где приобрел друзей, куда отвез Талену, мою любовь, дочь Марлениуса, некогда убара Ара, где Талена стала моей вольной спутницей.

– И здесь тоже Ко-ро-ба, - сказал я, указывая на гордого гиганта Олдера Тарла и крошечного песочноволосого писца Торма.

– Да, - согласился отец, - здесь тоже Ко-ро-ба, не только в домашнем камне, но и в сердцах людей.

И мы, четверо жителей Ко-ро-ба, соединили руки.

– Как я понял из твоего рассказа, - сказал отец, - теперь камень снова может стоять на камне, люди Ко-ро-ба снова могут жить вместе.

– Да, это верно, - согласился я.

Отец, Олдер Тарл и Торм переглянулись.

– Хорошо, - сказал отец, - потому что нам нужно восстановить город.

– Как мы найдем других жителей Ко-ро-ба? - спросил я.

– Новость распространится, - ответил отец, - и они придут по двое и по трое со всех концов Гора, придут с песнями, принесут камни для стен и цилиндров своего города.

– Я рад, - сказал я.

Я почувствовал на своей руке руку Вики.

– Я знаю, что ты должен делать, Кабот, - сказала она. - И хочу, чтобы ты это сделал.

Я взглянул на девушку из Трева. Она знала, что я должен искать талену, провести, если понадобится, всю жизнь в поисках той, кого назвал своей вольной спутницей.

Я обнял ее, и она заплакала.

– Я все потеряю! - плакала она. - Все!

– Ты хочешь, чтобы я остался с тобой? - спросил я.

Она вытерла слезы с глаз.

– Нет. Ищи ту, которую любишь.

– А ты что будешь делать?

– Мне нечего делать, - сказала Вика. - Нечего.

– Можешь уехать в Ко-ро-ба. Мой отец и Тарл - лучшие мечники Гора.

– Нет. В твоем городе я буду думать только о тебе, и если ты вернешься со своей любимой, что мне тогда делать? - Она задыхалась от чувств. - Ты думаешь, я такая сильная, дорогой Кабот?