Небо примет лучших - Ирина Сон

– И погода такая замечательная! – продолжал я голосом блаженного деревенского дурачка. – Какой приятный ветерок! Какое небо голубое! Посмотрите, мой принц, там летит журавль!

Журавль и впрямь летел над городом, постепенно снижаясь к его окраине. Видимо, где-то там у него и его подруги было гнездо. Принц Чан рассеянно посмотрел на небо:

– И правда, летит… Октай, что бы ты ни думал, имей в виду – ты навсегда останешься моим.

– Я знаю, мой принц. И мне остается лишь благодарить богов за ваше милосердие.

В живот рухнул ледяной комок вопросов. Принц Чан что-то заподозрил? Почему? Чем это грозит? Чтобы отвлечься и не выдать страха, я сделал ещё глоток чая:

– Да и мне ли желать лучшей участи?

– Однако, заклинатель Лао слишком настойчив в своём желании тебя приобрести, – заметил принц Чан, и в его прищуренных, очерченных ресницами глазах зародилась угроза.

– Вы же слышали: Он хочет увезти меня в Долину Горечавки! Изучать меня, как источник жизненных сил! Мой принц, об этих заклинателях ходят жуткие слухи. Поговаривают, они ловят бродяг и вскрывают им животы, чтобы посмотреть на тело изнутри! Мой принц, – я придвинулся ближе, склонился и заглянул ему в лицо снизу-вверх, – мой принц, вы же не продадите меня им?

Принц Чан покровительственно похлопал меня по макушке.

– Не продам, Октай. Ты же знаешь.

– Вы – да. За пять тысяч золотых – да. А если он и правда пойдёт к императору, и тот сочтёт, что десять тысяч – приемлемая цена? – я отстранился от принца, устремил взгляд к горам и вздохнул. – Я ведь не молодею. Способности со временем угаснут. Прочие мои таланты вас не интересуют. Однажды госпожа найдёт на мою должность более искусного раба…

– Боишься, что я сочту тебя бесполезным и променяю на другого? – спросил принц Чан с непонятным чувством. – Посмотри на меня, Октай, и отвечай. Не смей отворачиваться, когда я с тобой говорю!

Я неохотно подчинился. Принц Чан смотрел строго. Когда к лечению присоединился целитель Лао, его лицо окончательно потеряло юношескую пухлость, черты стали твёрже, строже, а худоба, вызванная скачком роста, фактически пропала. И внешняя схожесть с императором Алтаном стала почти абсолютной.

– Никто не хочет терять то, что есть. А моей недостойной персоне есть что терять, – я сглотнул горький комок.

– Любой другой раб спел бы о любви и верности. А ты говоришь, что ценишь своё положение, – принц Чан хмыкнул, покачав головой. – Что ж… Зато честно.

С губ легко спорхнула ложь:

– Но я правда боюсь оказаться у них, мой принц. А вдруг… вдруг он меня выкрадет? Вы же видели, какой он настойчивый. Какой-то… слишком настойчивый.

– Тогда я припомню ещё кое-какие записи из Старого Дворца, и у Долины Горечавки будут проблемы, – последовал невозмутимый ответ. – Не выдумывай. Никто не посмеет тебя украсть. Отныне ты принадлежишь мне. Да и плясать под дудку Сайны я не собираюсь. Я знаю, какие у неё мыслишки крутятся! Сначала я буду должен благодарность за заклинателя, потом – за то, что он меня исцелил, потом тебя вернуть, ведь ты же больше не понадобишься, затем, когда понадобишься, идти к ней на поклон, потом отблагодарить… В итоге Сайна будет вертеть мной до тех пор, пока не переедет в склеп. Нет. Даже начинать не буду.

Я склонился, приложился к руке принца благодарным поцелуем и нарочито поморщился, выпрямляясь. Рука дёрнулась к спине.

– Ещё болит? – спросил принц.

Голос у него был равнодушным, но в глазах проскользнули знакомые искры негодования.

– Да, – скованно кивнул я и опустил лицо, чтобы не выдать себя мимикой. – Мой принц, можно ли… Дозволите взять болеутоляющих трав?

– Мне говорили, ты излечился, только шрамы остались, – нахмурился принц Чан.

– Да, раны затянулись, в лекарях нет нужды, – я помешкал и, не поднимая глаз, с усилием выдавил: – Если вам угодно, я перетерплю. Боль – обычная часть моих наказаний…

– Ты хочешь сказать, что шрамы болят?

– Временами. Обычно приступами. День-два. Редко дольше.

– Обычно… Тебя всегда оставляли без обезболивающего? Госпожа Сайна?! – уточнил Чан. По мере того, как он вникал в мои слова, гнев в его глазах разгорался ярче.

Я бросил на него несчастный взгляд и коротко кивнул.

– И ты посмел думать, что мне будет угоден страдающий от боли слуга?!

– Я осмелился предположить, что нет…

– Правильно сделал! Немедленно к лекарям! Возьми травы, скажи, я распорядился! И больше не смей ничего утаивать, понял?

Ладонь принца дёрнулась в замахе, но он спохватился и опустил её.

– Иди сейчас же и возьми сколько потребуется… Да не кланяйся!

Я поспешил уйти, пока принц не передумал, и вызвал Нохоя.

– Сейчас же иди к лекарю и возьми болеутоляющие травы.

Евнух вытаращил глаза и задрожал:

– Но господин Гармонии…

– Иди, иди, – поторопил я его. – Принц разрешил.

– У вас что-то болит? Как же так? – встревожился Нохой. – Давайте вызовем лекаря!

– Не стоит, – я поморщился и повёл плечами. – Просто шрамы беспокоят. Не волнуйся. Это от того, что я делюсь силами с принцем. Ну и… не стареют со временем только заклинатели…

Нохой сочувственно покивал, принёс мне мешочек и заварил отвар, который я с удовольствием выпил. В том не было никакой необходимости. Я лишь хотел заполучить эти травы на будущее. Ведь по всему выходило, что в поездку по провинциям я всё же попаду, а там всякое могло случиться.

День прошёл в привычном, выверенном годами ритме. Я поиграл на жуане, затем побывал на тренировке тела, посетил купальню и, когда день почти подошёл к концу, занялся чтением. Солнце уже касалось горизонта, разливаясь по небу закатной зарёй, когда моё уединение вновь нарушил Нохой.

– Господин Гармонии, там… там… – дрожа всем телом, пролепетал он.

Я заглянул в выпученные глаза евнуха и отложил книгу:

– Там заклинатель Лао, не так ли?

Нохой меленько закивал. Бедняга был в таком шоке, что у него даже язык не поворачивался. И немудрено. Ко мне во двор редко забредали гости – практически никогда. Нет, прямого запрета не было, в конце концов, господин Гармонии не обычный наложник, но… Всё же наложник.

Заклинатель Лао такой тонкости мог не знать. В конце концов, в последний раз заклинатели посещали дворец сто лет назад. Многое изменилось. Однако принц не запрещал, наоборот, однажды обронил, что целитель Долины Горечавки может разговаривать со мной по поводу лечения в любой момент, если возникнет