Движущиеся картинки - Терри Пратчетт

Он повернул ручку. Послышалось «кликаклика», и бесы заверещали.

— Чего это они? — спросил Виктор.

— А-а, — отмахнулся Бригадир. — Ручка еще приводит в движение вон то маленькое колесико с кнутиками. Только так и заставишь их работать. Бесы — крайне ленивые твари. В общем-то, тут все взаимосвязано: чем быстрее крутишь ручку, тем быстрее идет мембрана, тем быстрее им нужно рисовать. Главное — правильно выбрать скорость. Крутить — дело ответственное.

— Но тебе не кажется, что это несколько… жестоко!

— Да нет, — сказал удивленный Бригадир. — Почему сразу жестоко? Отдых у меня через каждые полчаса. А Гильдия Рукояторов на что?

Он двинулся вдоль верстака к еще одному ящику. Задняя стенка была поднята. На сей раз Виктор увидел целую клетку сонного вида ящериц. Они смотрели на него и скорбно мигали.

— Конечно, не фунт изюму, — пожал плечами Бригадир, — но замены пока нет. Саламандра, она что обычно делает? Лежит себе в пустыне целый день, поглощает свет, а когда испугается, то выпускает его обратно. «Защитный механизм» называется. Так вот, когда мембрана продвигается, а вот эта заслонка щелкает взад-вперед, их свет проходит сквозь мембрану, потом через эту линзу и попадает на экран. В принципе, очень просто.

— А как их пугают? — поинтересовался Виктор.

— Видишь эту ручку?

— А-а.

Виктор задумчиво потыкал пальцем в ящик для картинок.

— Ну ладно, — сказал он. — Вы получаете множество маленьких картинок. И прогоняете их очень быстро. Но тогда на экране должно появиться обычное смазанное пятно. Однако этого не происходит.

— О-о, — с лукавым видом ухмыльнулся Бригадир. — Это секрет Гильдии Рукояторов. Передается от одного посвященного к другому, — добавил он с важной миной.

Виктор посмотрел на него в упор.

— А мне казалось, люди начали делать картинки всего несколько месяцев назад.

Надо отдать должное Бригадиру — он не стал притворяться, будто смертельно оскорблен услышанным.

— Твоя правда, парень, сейчас мы вроде как раздаем свои знания направо и налево. Но дай срок — и мы будем передавать наши секреты по наследству… Не трогай!

Виктор виновато отдернул руку от стопки жестяных коробок.

— Там отрисованные мембраны, — сказал Бригадир, осторожно отодвигая жестянки на противоположный конец верстака. — С ними надо обращаться очень осторожно. Слишком сильно нагревать опасно, потому что мембрана производится из октоцеллюлозы. И не переносит резких толчков.

— А чем это грозит? — спросил Виктор, с опаской глядя на коробки.

— Кто его знает. Те, кто мог бы рассказать, уже ничего не скажут.

Бригадир увидел выражение его лица и усмехнулся:

— Не переживай так. Тебе-то ничего не грозит. Ты ведь будешь перед ящиком для картинок.

— Звучит неплохо, вот только я не умею играть, — признался Виктор.

— А делать то, что скажут, — умеешь?

— Что? Ну, как сказать… Да. Умею, наверное.

— Это все, что нужно, парень. Все, что тебе нужно. Это и еще крепкие мускулы.

Они вышли под палящие лучи солнца и направились к сарайчику Зильберкита.

Но Зильберкит оказался занят.

Себя-Режу-Без-Ножа Достабль знакомился с движущимися картинками.

— Я вот что подумал, — сказал Достабль. — Гляньте. Что-нибудь в этом роде.

Он продемонстрировал карточку.

Корявыми, шаткими буквами там было написано:

Посли Приставления Почему бы Ни Загленуть в

«Реберный дом Харги»

товерна — картинка, мюню икс-клюЗиВ

— Что такое «Мюню Икс-клюзив»? — спросил Виктор.

— Это по-иностранному, — пояснил Достабль и смерил Виктора мрачным взглядом. Такие типы, как Виктор, вечно суют нос не в свое дело.

А он надеялся завладеть Зильберкитом в одиночку.

— Означает «еда», — добавил он. Зильберкит оторопело взирал на карточку.

— А при чем здесь еда? — спросил он.

— Слушай, тебе что, жаль? Всего-то поднять эту табличку перед самым концом представления и пару минут подержать… — упрекнул Достабль.

— И зачем нам это делать?

— А затем, что такой человек, как Шэм Харга, отвалит вам за это кучу денег, — ответил Достабль.

Все трое не сводили с карточки глаз.

— Я как-то обедал в «Реберном доме Харги», — сообщил Виктор. — Не сказал бы, что это предел мечтаний. Совсем не предел. Далеко не предел. — Он немножко подумал и добавил: — Так далеко, что дальше и быть не может.

— Какая разница? — резко возразил Достабль. — Это все несущественно.

— Но если мы, — заговорил Зильберкит, — станем заявлять на каждом углу, что заведение Харги — лучшее в городе, что подумают владельцы других таверн?

Достабль перегнулся через стол:

— «Как же мы не подумали об этом первыми?» — вот что они подумают.

Достабль гордо выпрямился и расправил плечи. Зильберкит взирал на него с невинным непониманием.

— Просвети-ка меня еще разок, а? — попросил он.

— Они захотят себе такие же карточки, — пояснил Достабль.

— Понятно, — сказал Виктор. — Захотят, чтобы мы поднимали карточку, где будет написано что-нибудь вроде: «Харга Лучший? Нет! Мы — лучше!»

— Что-то вроде того, — прервал Достабль, бросив на него недовольный взгляд. — Над словами, может, придется поработать, но в целом очень близко.

— Но… но… — не унимался Зильберкит. — Но ведь Харге это не понравится! Если он заплатит за то, чтобы его заведение объявили лучшим в городе, а потом мы возьмем деньги у других людей за то, чтобы объявить их заведение лучшим, он обязательно…

— Заплатит нам больше, — закончил Достабль. — Чтобы мы опять объявили его таверну. Только более крупными буквами.

Все смотрели на него.

— Думаешь, получится? — спросил Зильберкит.

— А как же, — невозмутимо ответил Достабль. — Послушайте уличных торговцев. Они что, кричат: «Почти свежие апельсины, только самую малость помятые, зато по разумной цене»? Нет. Они кричат: «Па-а-акупайте апель-сины-ы-ы-ы! Са-а-амые с-сочные-е-е!» Вот это и есть деловое чутье.

Он снова налег грудью на стол.

— И это чутье вам здесь очень и очень пригодится, — вкрадчиво намекнул он.

— Наверное… — беспомощно отозвался Зильберкит.

— А имея эти деньги, — его голос, точно лом, поддевал напластования реальности, — можно подумать о том, как усовершенствовать наше искусство.

Зильберкит немного приободрился.