Движущиеся картинки - Терри Пратчетт

Он уставился девушке в глаза, пытаясь понять, слышит ли она этот «шепот».

Тогда как настоящие слова доносились откуда-то издалека. Слышен был голос Зильберкита: «Ну давай же, давай, заканчивай, что ты на нее уставился?» «Они очень нервничают, когда их не кормишь», — предупреждал рукоятор. А свистящий шепот Достабля напоминал звук, с которым брошенный нож разрезает воздух: «Крути и не останавливайся!»

Границы его зрения затуманились. В этом тумане возникали странные очертания, которые комкались и таяли, прежде чем он успевал их рассмотреть. Беспомощный, что муха в янтарной смоле, не более властный над своей судьбой, чем мыльный пузырь, подхваченный ураганом, он нагнулся и поцеловал ее.

И сквозь звон в ушах он опять расслышал голоса:

— Зачем он это делает?! Я разве велел ему это? Никто не говорил ему, что нужно целоваться!

— …И тогда мне придется убирать за ними, а это, скажу я вам, совсем не…

— Крути ручку! Ручку крути! — пронзительно верещал Достабль.

— Зачем он так на нее смотрит?

— Все, закругляюсь…

— Если перестанешь крутить ручку, то работы в этом городе тебе больше не видать!

— Слушай, я состою в Гильдии Рукояторов и…

— Крути же!

Виктор вынырнул на поверхность. Шепот улегся, сменившись отдаленным шумом прибоя. Реальный мир вернулся на место — жаркий, яркий, с резкими очертаниями. Солнце было пришпилено к небу, как медаль за прекрасную погоду. Девушка глубоко вздохнула.

— Я… Ой, мамочка… Извини, пожалуйста, — заговорил Виктор, пятясь назад. — Понятия не имею, что это со мной…

Достабль приплясывал на месте:

— Вот оно! Вот оно! Когда все будет готово?

— Я же сказал, мне надо покормить бесов, почистить у них…

— Вот и хорошо. Как раз хватит времени набросать афишу.

— Афиши я уже подготовил, — холодно заметил Зильберкит.

— Ну да, конечно! — возбужденно воскликнул Достабль. — Кто-то разве сомневался? Держу пари, в них сказано нечто вроде: «Наверное, Вам будет крайне любопытно познакомиться с этой Занятной Картинкой»!

— А чем плохо? — сердито спросил Зильберкит. — Все лучше, чем горячие сосиски!

— Я тебе сто раз говорил: когда торгуешь сосисками, то не шляешься попусту и не ждешь, когда люди захотят сосисок, а идешь к ним и заставляешь их почувствовать, что они, оказывается, жутко проголодались. А еще ты приправляешь сосиски чем-нибудь остреньким. Именно это и проделал сейчас наш паренек.

Одной рукой он хлопнул Зильберкита по плечу, а другую вознес к небу.

— Неужели ты не видишь? — вопросил он.

И вдруг замолк. Необычные мысли проносились через его мозг — так быстро, что он даже не успевал толком обдумать их. Голова его кружилась от невероятных перспектив и возможностей.

— «Клинок страсти», — наконец изрек он. — Да, именно так и назовем. Вычеркнуть Коэна-Варвара! Кто вспомнит какого-то древнего старикашку, который вообще, может, умер уже! Точно. «Клинок страсти». Климактическая Сага… этого самого… Желания и Неистовой, Неистовой… ну… как ее?… в Жгучем Зное Опаленного Континента! Любовь! Роскошь и Великолепие! В Трех Умопомрачительных Частях! С Замиранием Сердца Следите за Смертельной Схваткой с Кровожадными Чудищами! Изумляйтесь Тысяче Слонов…

— Это одночастевка, — желчно заметил Зильберкит.

— Так делайте еще! — вскричал Достабль, сверкая глазами. — Нам нужно больше сражений, больше чудовищ!

— Но слонов-то у нас все равно нет! — крикнул Зильберкит.

Утес поднял свою кряжистую руку.

— Ну, что еще? — нетерпеливо спросил Зильберкит.

— Если найдете серую краску и какой-нибудь материал для ушей, мы с Морри могли бы…

— Трехчастевки никто еще не производил, — задумчиво сказал Бригадир. — Дело непростое. Подумайте — это почти десять минут. — Он помолчал, размышляя. — Хотя, если сделать катушки покрупнее…

Зильберкит понял, что его загнали в угол.

— Послушайте… — начал он.

Виктор посмотрел на девушку. Все остальные о них забыли.

— По-моему, — сказал он, — э-э… нас друг другу не представили.

— Но тебе это, кажется, не помешало, — заметила она.

— Я так повел себя впервые в жизни. Не знаю, наверное, я нездоров… или еще что…

— Думаешь, мне от этого легче?

— Давай сядем в тень. Очень жарко.

— У тебя глаза тогда как будто… раскалились.

— Правда?

— Взгляд был очень странный.

— Я и в самом деле чувствовал себя очень странно.

— Знаю. Все из-за этого Голывуда. Это он так на людей действует. Знаешь, — продолжала она, садясь на песок, — для бесов и разных тварей тут куча всяких правил: чем их кормить, как их не переутомлять и всякое такое. А на нас всем плевать. С троллями и то лучше обходятся.

— Просто они больше двух метров ростом и весят тысячу фунтов, — намекнул Виктор.

— Я — Теда Уизел, но друзья зовут меня Джинджер.

— Я Виктор Тугельбенд. Гм-гм… Друзья зовут меня Виктор.

— Первый раз в клике?

— Откуда ты знаешь?

— У тебя такой вид, словно тебе это нравится.

— Ну, это лучше, чем работать.

— Побудь здесь с мое, — сказала она с горечью.

— И сколько же это?

— Почти с самого начала. Пять недель.

— Черт возьми! Как лихо все закрутилось!

— Так лихо, что ты еще долго радоваться будешь, — хмуро заявила Джинджер.

— Как знать. А… разрешается нам пойти поесть? — спросил Виктор.

— Нет. Нас в любую минуту могут позвать. Кричать начнут.

Виктор кивнул. До сих пор он, следуя по жизни, неизменно поступал по-своему — вот и теперь Виктор не видел причины вести себя иначе.

— Пусть тогда покричат, — сказал он. — Я хочу поесть и выпить чего-нибудь холодного. Может, я просто перегрелся на солнце.

— Ну, тут есть столовая, — нерешительно проговорила Джинджер. — Только…

— Вот и здорово. Показывай дорогу.

— Глазом не успеешь моргнуть, как окажешься на улице…

— А как насчет третьей части, которую еще нужно сделать?

— «Кругом полно людей, — скажут они, — которые просто мечтают попасть в движущиеся картинки». И пинок под зад…

— Чудесно. Значит, у них еще целый день, чтобы отыскать двух людей, точь-в-точь похожих на нас.

Он прошел мимо Морри, который тоже пытался укрыться в тени под скалой.