Правила большой игры - Алекс Орлов

Вскоре принесли морковку. Рон на время укрылся в своем номере, а когда официант ушел – вернулся.

– Ну что, та самая? Размер подходит? – спросил он, останавливаясь перед блюдом с желтыми корешками.

– Да, размер самый подходящий, только вот хрупкая она очень, как будто ее прямо сейчас из земли выдернули. Нужно придумать, как ее завялить.

Джек стал оглядываться в поисках какого-нибудь источника тепла, однако не обнаружил ничего, кроме нагретого солнцем подоконника.

– Нет, это слабовато будет, – угадав мысли Джека, сказал Рон. – Лучше давай напустим в раковину горячей воды, и все дела.

– Можно, – согласился Джек. – Только она там свариться может.

– Тогда мы ее в пакетик положим и уже в пакетике сунем в воду.

– Пакетиков у нас нет. Все упаковки мы выбросили.

– Все да не все, мне сегодня девчонки пакетик один презентовали, фирменный. Вернее, я его сам выпросил – на память.

Рон сбегал к себе и принес небольшой пакет, расписанный розовыми сердечками и еще какими-то подозрительными фигурами.

– Что здесь было? – брезгливо скривившись, спросил Джек.

– Какие-то их резиновые игрушки.

– И ты хочешь, чтобы я положил сюда морковь?

– Да ладно тебе, нам же ее не есть, к тому же я все вымыл – с мылом.

Джек понюхал пакетик и покачал головой.

– Духами несет за версту…

– Духами не отравишься, лейтенант.

Джек бросил морковку в пакет и отнес в наполненную кипятком раковину.

Несколько часов подряд они безвылазно сидели в номере, развлекаясь новостями по ТВ-боксу и спортивными программами. Если хотелось есть, делали заказ, Джеку приносили обед в его номер, Рону – в его. Так они поступали для конспирации, чтобы не афишировать свое знакомство.

Несколько раз случалась тревога – к крыльцу гостиницы подъезжали полицейские автомобили, однако они скоро убирались, и в номере ненадолго воцарялось относительное спокойствие.

Ближе к вечеру патрульные стали подъезжать чуть ли не каждые полчаса. Полицейские подзывали швейцара и тыкали ему в нос какие-то листки – возможно, фотографии. Это навело Джека на мысль, что ищут именно их.

В промежутках между визитами полицейских к швейцару обращались люди в штатском, однако, утомленный полицейскими, служитель гостиничной двери разговаривал с незнакомцами неохотно.

«Хорошо, что вчера управились с покупками», – подумал Джек. Сегодня любой выход за пределы гостиницы грозил им большими неприятностями – вне всякого сомнения, полицейские уже располагали фотографиями. Их нетрудно было отыскать, стоило лишь обратиться в военное ведомство, к тому же и сотрудники «Баярда» могли сообщить полиции, где нужно искать.

Среди дня неожиданно завыла пожарная сирена. Джек и Рон здорово напугались: в коридоре появился дым, его запах явственно чувствовался и в номере, однако пожарные машины к гостинице не прибывали.

Все это очень напоминало выкуривание лисы из норы – такие вещи устраивались, чтобы в суматохе выяснить, кто может прятаться на этажах. Напарники приготовили оружие и уже собрались продать жизнь подороже, когда неожиданно пожарной тревоге был дан отбой и пробежавшая по коридору горничная прокричала, что это были всего лишь учения.

– Никогда больше не будем останавливаться в этой гостинице, – сказал Рон…

– Но здешние шлюхи тебе нравятся.

– Шлюхи – да, пожарные тревоги – нет.

– Пойду, посмотрю, как там наши морковки.

Вскоре Джек вернулся с пакетом, с которого стекала вода.

– Думаю, они готовы.

– И что теперь?

– Будем заказывать билеты в Санни-Лэнд.

– Говорят, там море, солнце.

– Правильно, город для туристов.

– А мы сейчас туристы и есть. – Рон пожал плечами. – Свободное время у нас имеется, деньги тоже.

– Не так много.

– Может, и немного, но потом мы продадим этот чемоданчик и…

– Тихо. – Джек огляделся, словно опасался посторонних ушей.

– Да ладно тебе, никто нас здесь не слышит. Как думаешь, сколько он может стоить?

– Не знаю, Но, судя по тому, какая за него была драка, не менее ста миллионов.

– Сто миллионов! Эх, нам бы эти деньги…

– На эти деньги и без нас желающие найдутся.

Представляешь, что будет, если им удастся нас вы числить?

– Догадываюсь, – вздохнул Рон.