Шурочка и Вася в древнем городе - Мия Шугар

– Дева… воды… молю, дева..

Раненый воин метался в бреду и пытался схватить Василину за полу хитона всякий раз, когда она проходила мимо него. А проходить приходилось часто.

Эльпида, после того, как привела девушек в лазарет, о чём-то переговорила с Александрием и, оставив своих "учениц" на его попечение, ушла, напоследок строго-настрого запретив лечить раненых.

– Даже Понтия? – Саша чуть не плакала. – Легат лично попросил поднять его на ноги.

Эльпида покачала головой.

– Нельзя. Чем больше вы влияете на этот мир, тем хуже для всех. Вы сейчас спасёте одного мужчину, а он оставит потомство, которое никогда не должно было появиться на свет. И начнется хаос… Мы еще легко отделаемся, если дети спасённого станут обычными рыбаками или гончарами. И их дети, и дети их детей… А если они выберут стезю воинов или учёных? Прославят свой род великими делами или, наоборот, войдут в историю, как кровавые диктаторы? Вы представляете, что случится? Этого допустить нельзя! Поэтому, повторяю – раненых не лечить, кому судьба умереть, тот должен умереть.

– Раз мы не можем помочь, то хотя бы забери нас отсюда. Невозможно же смотреть на их мучения, – Саша беспомощно осмотрела ряды несчастных, отчаянно нуждающихся в помощи.

– Не могу. Легат приказал вам находится здесь. Так что, пока вы поступаете в услужение к Александрию, но делаете только то, что он вам скажет. И никакой самодеятельности! Вы меня поняли?

Подружки понуро кивнули, а Эльпида, видя состояние девушек, немного смягчилась.

– Милые мои, это для вашего же блага. Чем скорее успокоятся пространственно-временные потоки, тем скорее вы вернётесь домой.

Когда целительница удалилась, Василина задумчиво посмотрела ей вслед и спросила у крайне расстроенной Саши:

– Тебе не кажется, что Эльпида слишком сложно изъясняется для этого времени?

Ты тоже заметила? – оживилась Потапова. – Она вначале старалась говорить, как все тут, а потом бросила это дело. В конце, вообще, напомнила мне одного нудного профессора, Павла Геннадьевича. Вёл у нас общую ветеринарию..

Продолжить Саше не дал Александрий, появившийся в лазарете в окружении помощниц. Девушки несли тазы и плошки с травяными порошками, и постепенно расходились к больным, на которых указывал целитель. При виде Саши и Васи, Александрий скривился и сквозь зубы процедил персональное задание. Девушкам предстояло убираться в помещении лазарета и кормить раненых, чем они и занимались весь день, мужественно игнорируя явное попрание санитарных норм Александрием. Они делали, что могли – тщательно стирали бинты, отмывали до скрипа инструменты и тазы, пытались убедить женщин, занимающихся лечением, обрабатывать руки и предлагали свои услуги по смене воды.

К вечеру большинству раненых, из тех, кто ещё вчера выдавал положительную динамику, стало хуже. В том числе, и Понтию. У него опять поднялась температура и парень беспокойно заерзал на постели, мучимый жаром и болью.

Саша, насмотревшись за день на несчастных обречённых, не выдержала, расплакалась и вышла на воздух, а Василина не смогла, хоть и очень хотела сбежать из этого кошмара.

Она ходила по рядам, поила мужчин, укрывала их и меняла компрессы на холодные, чтобы хоть так облегчить жар и головную боль раненых.

Особое беспокойство доставляло ей состояние одного мужчины. Не слишком молодой, но крепкий телом, он то метался в бреду, то приходил в себя и неизменно пытался ухватить Василину за руку или одежду.