Вирус волшебства - Крэйг Шоу Гарднер

«Среднестатистическое привидение — личность гораздо более сложная и интересная, чем принято думать. Если кто, например, гремит цепями или голова у него объята пламенем, из этого еще не следует, что он — существо второго сорта. Некоторые привидения, особенно те, у которых головы на месте и имеются рты, бывают прекрасными рассказчиками, обладая огромным запасом увлекательнейших потусторонних историй. Кроме того, привидения обычно придерживаются замечательного правила: бесследно исчезать с рассветом — полезная привычка, которую следовало бы перенять многим нашим реально существующим знакомым и родственникам».

«Наставления Эбенезума»

том VI (Приложение В)

После печального опыта с королем Урфу в Кренке мы с Эбенезумом ожидали, что удача наконец улыбнется нам. Может быть, все-таки удастся найти волшебника, способного излечить учителя, и тогда не будет нужды отправляться в Вушту.

Но необходимость посетить город тысячи запретных наслаждений становилась с каждым днем все неотвратимее. Нас преследовали в одном королевстве и не слишком обласкали в двух других. Кроме того, мы рисковали вообще не встретить больше ни одного волшебника. А тут еще наемники Урфу, которые охотились за нами, и семь дней непрерывных дождей, и эта история с болотными крысами… Фу! Вспомнить противно!

И все же учитель, гордый и величественный, шел вперед, к запретной Вуште. А я буду следовать за ним везде и всегда. Даже со своей странной хворью Эбенезум все равно остался самым великим волшебником из всех, кого я видел.

Я коснулся посохом лба, молчаливо присягнув на верность человеку, который шел впереди меня. Ничего! Будет и на нашей улице праздник!

Вот тут-то я и потерял равновесие, съехал по склону холма и сбил с ног учителя.

Наш спуск закончился в зарослях кустарника. Не глядя в мою сторону, волшебник поднялся на ноги со стоном, подобным реву приближающейся бури. Он медленно, очень медленно повернулся ко мне. Я посмотрел в глаза под низко нависшими кустистыми бровями и приготовился к неизбежному.

– Вунтвор, — сказал маг, и голос его был подобен землетрясению, от которого рушатся горы, — если ты не способен смотреть под ноги…

Учитель умолк на середине фразы и уставился куда-то поверх моей головы. Я начал было бормотать извинения, но волшебник знаком велел замолчать:

– Ты что-нибудь слышишь, ученик?

Я прислушался, не услышал ничего и прямо сказал об этом.

– Вот именно, ничего, — кивнул он. — Совсем ничего. Конец лета, лес дремучий — и ни птиц, ни насекомых! Правда, должен признаться, отсутствие последних меня не слишком расстраивает. — И маг, поморщившись, почесал красный след на шее. После семи дней дождя нам крепко досталось от комаров и прочей зловредной мошкары. — Надо полагать, Вунт, что… чего-то недостает.

Я еще прислушался. Учитель был прав. Лес молчал. Не было слышно ничего, кроме дыхания — моего собственного и Эбенезума. Такая тишина бывает разве что в самые суровые зимние дни. По спине у меня прошел холодок, что было странно в такую жару.

Учитель тем временем отряхивался.

– Кажется, там долина. — Он посмотрел вниз. — Может быть, найдем жилье и даже кого-нибудь, кто объяснит нам, что это за места. А пока будем наслаждаться отсутствием комаров. — Он рассеянно почесал шею и двинулся к подножию холма. — Надо уметь видеть во всем хорошую сторону, Вунт.

Я торопливо собрал рассыпавшиеся припасы, книги, наши волшебные приспособления и припустил вслед за учителем, удалявшимся величественной поступью волшебника. Путаясь в траве, я догнал его. Но трава постепенно редела, и в конце концов мы оказались на голой земле. Посредине образовавшейся обширной прорехи в растительном мире мы увидели семь больших валунов, расположенных в форме кольца.

– Теперь и травы не стало, — проворчал Эбенезум. — Пойдем-ка, Вунт, выясним, в чем тут дело. — И он широким шагом пошел по голой земле, оставляя за собой пыльный шлейф. Я следовал за учителем, стараясь не закашляться.

Когда мы поравнялись с первым из семи камней, из-за него что-то выскочило.

– Уу-у! — сказало это что-то. Я уронил свою поклажу. Что до Эбенезума, то он просто спокойно стоял и наблюдал.

– Да уж, — только и вымолвил он.

– Уу-у! Уу-у! Уу-у! — уставясь на нас, заверещало странное создание. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это существо — человек с длинными серыми патлами, почти закрывающими лицо, и в каких-то ужасных бурого цвета отрепьях. Несчастный поднял исхудалые руки и, нетвердо держась на ногах, двинулся в нашу сторону.

Мы не шевельнулись. Существо остановилось.

– Похоже, не действует, а? — высоким надтреснутым голосом произнесло оно наконец. Этим существом оказалась старуха.

Эбенезум погладил усы:

– В смысле… что не действует?

– В смысле, вы не испугались, верно? — Она отбросила с лица космы и посмотрела на небо. — Все равно вам уже поздно бежать. Можно присесть и подождать. — Она осмотрелась, выбрала подходящий валун и села.

– Да уж, — согласился Эбенезум. — А чего подождать-то?

– Вы не знаете? — Ее глаза удивленно расширились. — Господа, вы находитесь в ужасной Долине Врунга!

– Да уж, — заметил Эбенезум, когда стало ясно, что добавить ей нечего.

– Только не говорите мне, что вы ничего об этом не слыхали! Что? Вы хотите сказать, что явились из дремучих Западных Королевств? — Старуха вызывающе расхохоталась. — Все знают о Долине Врунга и о страшном заклятии, которое срабатывает раз в сто тридцать семь лет. Это и вообще не самое уютное и спокойное местечко на земле, но раз в сто тридцать семь лет здесь бывает такая свистопляска! Голоадские силы срываются с цепи. В Окаянную Ночь отсюда никому не уйти живым!

Куда это она клонит? У меня запершило в горле.

– Мадам, а не скажете, когда именно бывает эта ночь?

– Разве я не ясно выразилась? — опять засмеялась старая развалина. — Сегодня! Именно сегодня — Окаянная Ночь в Долине Врунга. Она наступит, когда солнце сядет за холмы. — И старуха показала на небо.

Взглянув туда, куда указывал ее палец, я увидел, что солнце уже касается вершин западных холмов. Я с тревогой посмотрел на Эбенезума. Тот глядел поверх моей головы, глубоко задумавшись. Похоже, мы в очередной раз влипли!

– Если здесь так опасно, — наконец сказал Эбенезум, — то вы-то что здесь делаете?

Старуха потупилась:

– У меня есть на то свои причины, которые, я уверена, никому, кроме меня, не интересны. Ну, допустим, что когда-то эта земля была цветущей и прекрасной и управляла ею принцесса столь же цветущая и прекрасная. Но настали черные дни, и вместо дождя с неба посыпались жабы, и принцесса, естественно, испугалась. Но один ее поклонник, красавец…