Вирус волшебства - Крэйг Шоу Гарднер

Смерть взмахнула рукой, и рядом с нами материализовался прекрасный юноша.

– Унвин? — пролепетала старуха. — Это ты, Унвин?

– Мэгредел! — воскликнул юноша. — Что с тобой стало?

Мэгги заплакала:

– Дело не во мне, Унвин, а в тебе! Тебя так долго не было. Я так давно тебя не видела!

– Подумай, женщина, — сказала Смерть. — Хочешь, пойдем со мной, и вы снова будете вместе. Навсегда.

Но у Мэгги печаль уже сменилась гневом.

– Нет уж! Ты украла мое королевство! С Унвином я так и так скоро увижусь. А пока я должна вернуть то, что у меня было отнято!

– Фу, как грубо! — Смерть со скучающим видом разглядывала свои костлявые пальцы. — Да, мне нужно это место. Надо же где-то порезвиться моим привидениям! — Она повернулась ко мне. — Оставим этих влюбленных вдвоем, пусть поговорят. Пойдем, проведу для тебя небольшую экскурсию.

Я и моргнуть не успел, как уже следовал за ней. Смерть улыбнулась:

– Чур, руки за спину!

Собрав всю свою волю и даже пальцем не пошевельнув, я так и шел за ней, не выполнив приказания.

У Смерти в руках появились маленькие прямоугольнички, которые она раскрыла перед собой веером, как карты.

– Ну-ка взгляни!

Я всмотрелся в прямоугольники.

– Вот оно, мое королевство.

Видения, множество видений! Воюющие армии, смеющиеся женщины, люди в обычной одежде и каких-то нелепых костюмах, одни ползают по земле, другие взбираются на деревья, третьи летают по воздуху в странных машинах.

– Удивительно! — невольно вырвалось у меня.

Смерть кивнула:

– Столько возни с этими карточками! Тем не менее раз в сто тридцать семь лет мы выхватываем куски жизни и показываем их. Жаль только, что публики у нас так мало. Заклятие Врунга — это мой шедевр. Тут все величайшие моменты жизни человечества — в прошлом, настоящем и будущем. Они разыгрываются снова и снова, все эти игры в войну, в удачу, в любовь. Жаль, публики мало. Наверно, надо подсуетиться с рекламой. — Смерть деликатно кашлянула. — Скажи мне, Вунтвор, кто величайший маг в Западных Королевствах?

Что это она, заморочить меня пытается? Я тверд в своих убеждениях:

– Как это кто! Эбенезум, конечно.

– Ответ верный! — воскликнула Смерть и где-то неподалеку ударили в гонг. — Вунтвор, ты только что выиграл пять добавочных лет жизни!

Зажегся яркий свет. Привидения расселись амфитеатром и принялись подбадривать меня криками и свистом. Девушка, которую я едва не поцеловал, стояла чуть поодаль от меня, рядом с большой табличкой, на которой была написана цифра «5». На суккубе был блестящий костюмчик, в котором она казалась еще более голой, чем без него.

– Прекрасно! — Смерть широко улыбнулась. — А теперь, Вунт, ставка — десять лет жизни! Ответь-ка нам, кто является правителем Мелифокса?

В толпе засвистели и затопали ногами. Заиграла бодренькая музычка. Суккуба улыбалась своей ослепительной улыбкой.

– Так ведь… Ну, это… Король Урфу Храбрый! — выпалил я.

– Ура! Он выиграл еще десять лет!

Толпа обезумела от восторга. Красотка в блестках перевернула несколько листков на табличке. Теперь там стояло число «15».

– Всё, всё! — Смерть подняла обе руки, призывая к тишине. — А теперь пришло время задать вопрос, которого мы все так ждем! Ставка удваивается. Либо все, либо ничего!

Зрители ответили радостным воплем.

– Итак, Вунтвор, хочешь ли ты удвоить продолжительность своей жизни?

– Да! Да! Он хочет! — отвечала за меня толпа.

Я кивнул. Почему бы и нет, раз это так просто!

– Отлично! Тогда вопрос, Вунтвор! Самый крутой вопрос, от ответа на который будет зависеть, увеличим ли мы твою жизнь вдвое или… просто сотрем ее! Кто был тот знаменитый дворецкий, живший в Восточных Королевствах триста лет тому назад, который имел обыкновение бормотать себе под нос: «На днях, на днях…»?

– Чего? — опешил я. Откуда мне было знать такое?

– Скорее, Вунтвор! Наша помощница засекла время. У тебя пятнадцать секунд, чтобы ответить или… расстаться с жизнью!

Что мне было делать? Я ничего не знал ни о каких Восточных Королевствах. Снова заиграла музыка, еще громче, чем в тот раз. Толпа ревела. Я не мог сосредоточиться. И почему я не послушался Мэгги! Ведь она предупреждала: не ввязываться ни в какие игры!

– Десять! — считала толпа. — Девять! Восемь! Семь! Шесть! Пять!

– Дорогу! Дорогу! Посторонитесь!

Все расступились, чтобы дать дорогу тетушке Мэгги, восседавшей на плечах у Эбенезума. Волшебник вре зался в толпу. Мэгги зажимала ему нос.

– Батвом Игнациус, Вунтвор! — гнусаво крикнул учитель. — Батвом Игнациус!

– Батвом Игнациус! — не замедлил я с ответом.

– Ответ правильный! — провозгласила Смерть. — Что ж, ты проживешь двойную жизнь. Ну если, конечно, не заболеешь смертельной болезнью или с тобой не произойдет несчастного случая.

Толпа совсем обезумела. Но тут Мэгги нараспев произнесла несколько непонятных слов, а Эбенезум взмахнул руками. Гул начал стихать. Толпа растаяла.

Эбенезум громко чихнул. Мэгги слезла с его спины. Я спросил учителя, откуда он знает про Игнациуса.

– Учил к выпускным экзаменам, — ответил он. — Удивительно, какой чепухой мы вынуждены забивать себе головы во время учебы!

– Честно говоря, жалкое заклинание! — заметила Смерть. — И зачем вам это понадобилось? Они же вернутся через минуту!

– Хотел поговорить с тобой наедине, — ответил волшебник.

– А вместе с ними вернется и твоя болезнь. Ты ведь этого боишься? Пойдем со мной, Эбенезум, и тебе больше никогда не придется чихать!

– Я подумаю, — обещал Эбенезум и поддернул рукава. — Я слышал, Смерть, ты любишь играть в разные игры. Не сыграешь со мной?

Смерть усмехнулась:

– Шутишь, волшебник? Так во т, со Смертью не шутят! Ладно, давай быстро, что за игра? Преферанс? Бридж? Очко?

Волшебник потеребил бороду и сказал:

– Померимся силами.

Смерть пожала плечами:

– Ну если ты настаиваешь…

Она щелкнула пальцами — и между ними появился стол и два стула.

– Условия такие: если моя возьмет, мы все трое получаем свободу и ты возвращаешь Мэгги ее королевство. Если ты окажешься сильнее — я твой. — Эбенезум пристально посмотрел в пустые глазницы Смерти.

Она улыбнулась:

– С таким противником — на каких угодно условиях! Всегда рада принимать у себя тех, о которых слагают песни! После вас! — И она указала Эбенезуму на стул.