Меч и цепь - Джоэл Розенберг

В мире нет ничего естественного, ибо сама Природа — изделие Господа.

Сэр Томас Брауни

Долина открылась Карлу внезапно, хотя утром Эллегон и говорил ему, что они будут там вскоре после полудня.

Воин вел свою кобылу вверх по пологому склону, через обугленные останки, бывшие когда-то деревьями. Из-за чего вспыхнул пожар, на многие мили проложивший черную ссадину, понять было нельзя: то могла быть чья-то небрежность, а мог быть и удар молнии.

Огонь отпылал многие годы назад; дождь по сию пору превращал выгоревшие стволы в серую золу — и она устилала землю, облегчая путь и повозке, и бывшему фургону работорговцев.

Жизнь начала возвращаться сюда. Тонкие, в палец, ростки поднимались на высоту груди, словно обещая вскорости снова превратить пожарище в лесную чащу. Дул ветерок, и перистые папоротники кивали пушистыми головами, будто подтверждали их обет.

А верхом холма уже завладели травы.

Лошадь Карла фыркала, толкая его носом в спину.

— Ладно, Морковка, мы идем достаточно быстро. — Он обернулся, потрепал кобылу по шее и снова медленно двинулся по пожарищу. — Потерпи немного, ладно? Я не хочу, чтобы ты сломала ногу.

Она заржала, словно поняла его, и согласилась, что сломанная нога — вовсе не то, о чем она мечтала всю лошадиную жизнь.

Гм, а подействуют ли целительные бальзамы на лошадь?

Возможно. Очень даже возможно.

Но не станет ли Ахира возражать против подобного эксперимента — даже если единственным другим выходом будет убить лошадь?

Скорее всего — станет. Ахира и кони относились друг к другу с взаимным непониманием.

— Шевелись, ты, мерзкое маленькое чудище! — очень к месту прорычал позади Ахира, дергая за повод своего мышастого пони. — Шевелись, я сказал!

Маленький конек дергал головой, натягивая повод, пытался вздыбиться, упирался и фыркал на гнома, но, как ни возмущался, все равно продвигался вперед — дюйм за дюймом.

«Каков всадник, а?»

«Да уж».

Следом за Ахирой двигалась повозка; на ее облучке привычно сидел Уолтер Словотский, рядом с ним устроилась светловолосая Кира. Несколько недель свободы явно пошли ей на пользу; она стала очень хорошенькой, хоть, на вкус Карла, и несколько худоватой.

Уйдя с головой в беседу, Уолтер улыбнулся и потрепал ее по коленке. Карла это странно успокоило — и он почувствовал жгучий стыд за себя самого.

Уолтер мой друг. Я должен радоваться, что он кого-то себе нашел, а не тому, что мне не надо больше тревожиться насчет него и Энди-Энди.

«Насколько я знаю, если Уолтера и нельзя в чем-то обвинить, так это в том, что он однолюб».

«Эллегон!»

«Если ты намерен доверять им обоим — или хотя бы одному из них, — так доверяй. Если нет — не надо. Но если ты можешь тревожиться подозрениями — значит, тебе не о чем тревожиться по-настоящему. Хочешь, я перечислю настоящие поводы?»

«Нет, спасибо, дружок… Теперь я знаю, к кому обращаться за поддержкой — к тебе».

«Не думай об этом».

«Не буду».

Позади Словотского и Киры на легком одеяле, с мешком зерна под головой вместо подушки дремал Лу Рикетти. Ветер доносил до Карла его храп.

М-да… Предполагалось, что Рикетти присматривает за бычком, привязанным к повозке за кольцо в носу. Карл подумал, не разбудить ли Рикетти, но отогнал идею. Нет нужды — животное, хоть и хромало, шло без понуканий.

Сидя на высоком облучке, Андреа правила бывшим фургоном работорговцев; к ее боку прижалась малышка Эйя. На крыше фургона были привязаны клетки с курами и цыплятами, с его окон сняли решетки, а прутья лежали теперь вместе с остальным железом в повозке.

Рядом с фургоном трусили козы и безо всякого стеснения во весь голос выражали свое мнение по поводу похода, отряда и прочего безобразия. Эйя обернулась, сказала им что-то успокаивающее. Девочке нравились козы, хотя вонючие твари и не отвечали ей взаимностью.

С Эйей по-прежнему были проблемы: не проходило ночи, чтобы она не проснулась в слезах — и не могла больше заснуть, пока Энди-Энди не убаюкивала ее.

В чем тут дело, было ясно сразу: малышка тосковала по дому. Решение напрашивалось само, но Энди-Энди оно не нравилось: она уже считала девочку своей.

Позади фургона растянулись с конями в поводу Тэннети, Хтон, Ихрик и Фиалт — то и дело подхлестывая, они гнали пятерку коров, а те все время пытались остановиться. Скот был тормозом для всего отряда: если б не стадо, можно было бы делать не меньше пятнадцати миль в день. Чертовы косолапые твари…