Гобелены Фьонавара - Гай Гэвриэл Кей

Будучи старшим из трех братьев, Пол Шафер, в общем, имел представление о том, как следует обращаться с детьми. Однако подобные общие представления здесь не очень-то годились: ребенок был слишком необычен. И первое утро, проведенное с Дари, было для него особенно тяжелым, потому что Вэй было совершенно не до него, ей и так горя хватало. Она оплакивала утрату сына и в ужасе думала о том, как бы ей – это казалось почти невозможным! – написать письмо в Северную твердыню с просьбой отпустить мужа домой.

Пол пообещал ей, что письмо непременно будет туда доставлено, и вышел с Дари на улицу. Он рассчитывал поиграть с малышом, однако ничего не вышло: Дари – теперь на вид ему можно было дать лет семь-восемь – оказался совершенно не в настроении, играть не захотел и к Полу все еще относился весьма настороженно.

Вспомнив, какими были его младшие братья лет десять-пятнадцать назад, Пол попытался просто поговорить с ним, не заставляя его отвечать на вопросы, не подталкивая к какому бы то ни было решению и не выказывая ни малейшего намерения потискать его или хотя бы понести на плече. Он просто рассказывал ему о разных вещах и совсем не так, как обычно разговаривают с ребенком.

Он рассказал Дари о своем мире и о Лорене, великом маге, который способен перемещаться из одного мира в другой. Рассказал об этой войне и о том, почему Шахар, отец Дари, вынужден находиться так далеко о дома; и об ответственности мужчин, о том, в скольких еще семьях отцам пришлось пойти на войну, затеянную силами Тьмы.

– А Финн все равно мужчиной еще не был! – заявил Дари. Это были его первые слова за все утро.

Они шли по лесу, по извилистой тропинке. Вдали слева Пол видел за деревьями воду озера; видимо, это было единственное озеро во Фьонаваре, которое не замерзло. Он внимательно посмотрел на Дари, точно взвешивая собственные слова, и спокойно сказал:

– Некоторые мальчики становятся настоящими мужчинами раньше других. И ведут себя тоже как настоящие мужчины. Вот и наш Финн был такой.

Дари – очень красивый в своей ярко-синей куртке и шарфе, в варежках и теплых сапожках – мрачно на него воззрился. Глаза у него тоже были совсем синими. Потом, точно придя к какому-то решению, он сообщил Полу:

– А я могу нарисовать цветок!

– Я знаю, – улыбнулся Пол. – Палочкой. Твоя мама мне рассказывала, что вчера ты нарисовал на снегу замечательный цветок.

– Мне не нужна палка! – возмутился Дари.

И, отвернувшись от Пола, сделал рукой какой-то неопределенный жест. Смотрел он при этом туда, где вдоль тропинки снег был совершенно нетронутым и очень белым. И движение его пальцев как бы тут же повторилось на этом белом снегу. И Пол увидел, как там возникают очертания цветка.

Увидел он и еще кое-что.

– Это… это же просто здорово! – восхитился он, тая в душе неясную тревогу и стараясь говорить как обычно.

Но Дариен в его сторону даже не повернулся. Еще одним движением – на этот раз он ничего не рисовал в воздухе, просто чуть шевельнул пальцем – он раскрасил созданный им рисунок: лепестки были цвета морской волны, а сердцевинка – ярко-красная.

Того же красного цвета, что глаза Дариена, когда он, дорисовав цветок, посмотрел на Пола.

– Прекрасно! – умудрился выговорить Пол и, поперхнувшись, закашлялся. – Ну что, теперь обедать пойдем?

Оказалось, что зашли они довольно далеко, и на обратном пути Дариен устал и даже согласился, чтобы Пол немного поднес его на закорках. Пол чуть-чуть даже пробежал по узкой тропинке, подпрыгивая и изображая лошадку, и Дари впервые за все это время засмеялся. Весело, хорошим детским смехом.