Судьба: Дитя Неба - Элизабет Хэйдон

От приветственных криков у него разболелась голова. Эши не мог дождаться того момента, когда избавится от них и сможет обнять Рапсодию. Он целый год мечтал об этом и понимал, что, если его задержат еще немного, он сотворит какую-нибудь глупость.

Выбравшись из толпы, он бросил взгляд на то место, где только что стояла Рапсодия. Она исчезла.

Эши резко развернулся и воспользовался восприятием дракона, но не сумел ощутить ее присутствия. Он не раздумывая направился в Элизиум, но тут внутри у него все похолодело: он понял, что возможен и другой вариант. Рапсодия за время их разлуки успела побывать во многих удивительных местах, быть может, она сумела овладеть техникой, позволяющей ей скрываться даже от него. Тогда ее нет в Элизиуме.

В любом случае он понимал, что у него нет времени на ошибку, как после мнимой смерти Ллаурона. Если он будет искать Рапсодию там, где ее нет, ночь пройдет и Совет возобновится до того, как он успеет вернуть ей воспоминания. Он не мог этого допустить.

Эши принялся озираться по сторонам, и его взгляд случайно остановился на Элендре. Она выбралась из толпы и медленно двигалась к границе освещенного поля. Он побежал за ней, схватил за руку и не стал тратить время на приветствие.

— Где она? — резко спросил он.

Элендра огорченно взглянула на него.

— Мои поздравления, Король намерьенов. Желаю тебе самого лучшего…

— Где Рапсодия? Элендра, скажи мне, или, клянусь богами, я…

Глаза Элендры сузились.

— И что ты сделаешь? Вы неудачно начинаете, милорд.

— Извини, Элендра, — покорно опустил голову Гвидион. — За одним достойным исключением, нет ни одного человека, кто сделал бы для меня больше, чем ты. Но если ты думаешь, что я смогу еще хотя бы немного находиться вдалеке от моей жены…

— Ты спрашивал у нее до того, как она стала Королевой?

Лицо Гвидиона застыло.

— Что ты хочешь сказать?

— Ты спрашивал ее мнение или хотя бы рассказал о своих намерениях?

— Когда? — потрясенно спросил он. — Проклятье, я не видел ее три месяца, Элендра. Я медленно сходил с ума, дожидаясь разрешения поговорить со своей женой. Но так его и не получил.

— Возможно, на то есть причина.

— Несомненно, на то есть множество причин, но все они не имеют значения. Я должен повидаться с ней, Элендра, прямо сейчас. Прежде чем все будет испорчено, пока Анборн и Акмед не попытались заявить на нее свои права. Боги, я должен рассказать ей правду! Пожалуйста, пожалуйста, помоги мне. Она вернулась в Котелок? Или отправилась в Элизиум?

Элендра посмотрела ему в глаза: в них появилась мудрость, его взгляд стал взглядом истинного короля. Однако она увидела, что Эши в отчаянии, его снедал страх, он походил на человека, который боится потерять душу. Сердце Элендры потянулось к нему, но честь мешала ей ответить на вопрос Эши.

Он понял ее колебания.

— Элендра, я восхищаюсь твоей верностью Рапсодии, но ты должна понимать, что она может принять решение, не зная самого важного. Прошу тебя, представь, что она знает все, — чего бы тогда ждала от тебя Рапсодия? Неужели ты не понимаешь, как ей будет больно, если она узнает о свершившемся шесть месяцев назад слишком поздно? Ведь сейчас она может отдать свою руку другому — после того, как мы принесли друг другу клятву верности.

Элендра поняла доводы Эши. Он видел, что лиринская воительница пытается найти верное решение, Эши затаил дыхание. Наконец она сказала:

— Где она попытается найти утешение, понимая, что там ее никому не найти?

Эши понял:

— Она в Элизиуме.

Элендра улыбнулась.

— Желаю удачи, милорд.

Рапсодия медленно брела в Котелок, и тут в тусклом свете далеких факелов она заметила темные фигуры человека и лошади. Мужчина посмотрел на нее и широко улыбнулся. Несмотря на желание побыстрее избавиться от внимания намерьенов, Рапсодия подошла к нему. К счастью, ее оставили в покое. Вино лилось рекой вместе с более крепкими напитками из Илорка и Кандерра, из Чаши уже доносилось громкое пение.

Анборн перестал возиться с седельными сумками и внимательно посмотрел на Рапсодию.

— Они умеют праздновать, верно?

— Наверное, в последнее время у них не так уж часто возникали поводы для радости, — ответила Рапсодия, глаза которой блестели в темноте. — Почему ты так поступил?

— Как? — Он смутился под ее пристальным взглядом. — О, ты имеешь в виду Гвидиона? Я сказал то, что думал: он самый подходящий кандидат. Клянусь богами, у него больше терпения для этой чепухи, чем у меня. Кроме того, я представил себе, что нам придется провести остаток жизни в этой проклятой Чаше. Первый флот способен сто лет спорить, прежде чем принять мои доводы, — откровенно говоря, у меня есть занятия получше.

Рапсодия положила руку ему на плечо.

— Почему мне кажется, что за твоим поступком стоит нечто большее?

Анборн вздохнул и забросил седельную сумку на спину своего коня.

— Несмотря на твое умение попадать в дурацкие ситуации, ты мудрая женщина и не должна задавать вопросы, на которые не стоит отвечать. — Он с улыбкой посмотрел ей в глаза, и Рапсодия поняла, что он имеет в виду.

— Ты не останешься до окончания Совета?

Анборн покачал головой.

— Я не являюсь главой своего Дома, к тому же я уже достаточно сделал, верно?

Они оба рассмеялись. Потом Анборн взял Рапсодию за руки, и его лицо стало серьезным.

— Я должен кое о чем тебя попросить… уж и не помню, когда в последний раз мне было так трудно. — В его глазах промелькнула ирония. — Тебе прекрасно известна история моей жизни, поэтому ты понимаешь мое нынешнее состояние.

Рапсодия кивнула:

— Проси о чем хочешь, я сделаю все, что в моих силах.

— О, будь осторожна, моя дорогая, я ведь тебя уже предупреждал — не стоит так легко давать обещания. В особенности тому, кто хочет тебя с того самого момента, как впервые увидел. Я мог бы без особых усилий овладеть тобой — земля здесь мягкая и сравнительно теплая. — Кровь бросилась ей в лицо, и Анборн рассмеялся. — Извини, Рапсодия, я слишком груб. Вот в чем заключается моя просьба: ты должна освободить меня от обещания на тебе жениться.

На лице Рапсодии появилось недоумение, и она почувствовала, как у нее слабеют колени.

— Хорошо, — неуверенно проговорила она. — Могу я спросить почему?

Могучий воин осторожно сжал ее ладони.

— По трем причинам. Во-первых, намерьены выбрали тебя своей Королевой, а я отказался от титула Короля, поскольку это слишком скучное занятие. Как ты знаешь, больше всего на свете я ценю свою свободу. Я обладал бы ею в качестве твоего мужа, но теперь моя свобода была бы погребена под бременем обязанностей. Даже ради тебя, Рапсодия, я на такое не способен.