Песнь экстаза - Лора Таласса

Другими словами: надеюсь, тебя в ближайшее время не арестуют?

И снова Торговец ведет себя так, словно ему это действительно небезразлично, могу поклясться! А между прочим, передо мной тот, кто занимает третью строчку в списке разыскиваемых преступников магического мира.

– Все нормально. – Я придвигаю к себе высокий табурет с мягким сиденьем и устраиваюсь на нем. – Собственно этим я и занималась последние семь лет.

Кручусь на табурете.

– Ты умолчала о некоторых деталях, – говорит он, обходя барную стойку, у которой я сижу.

Он мог бы этого и не говорить: я чувствую магическое принуждение, безмолвный приказ рассказывать дальше.

– О каких именно?

Дес стоит, облокотившись о каменную столешницу, и смотрит на меня немигающим взглядом.

– О своей личной жизни.

Я бросаю на него смущенный взгляд и чувствую, что краснею. Почему он, тот, кто бросил меня много лет назад, интересуется моей личной жизнью? Я всего лишь одна из его бывших клиенток.

И снова чары Торговца принуждают меня продолжать.

– Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе об отношениях, которые у меня были за последние семь лет? Поверь, не о чем говорить.

Он приподнимает бровь.

– Ты все это время была одна?

Господи, это еще хуже, чем обсуждать интимную жизнь с гинекологом.

– А как насчет тебя? – вызывающе спрашиваю я. – Ты с кем был?

– Мы сейчас говорим не обо мне, а о тебе, и ты не ответила на вопрос. – Магия вонзает когти глубже, горло перехватывает.

– Восемь. Понял? У меня было восемь бойфрендов. – Я выделяю это слово интонацией, мысленно ставлю его в кавычки, потому что этих парней с большой натяжкой можно было назвать «моими парнями». Никто из них не продержался дольше шести месяцев.

Длительные отношения у меня не складываются.

Магия Деса по-прежнему не отпускает.

– Ну… и между ними еще несколько увлечений, ничего серьезного, – продолжаю я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

Боже, я готова провалиться сквозь землю от смущения, и подумать только, я рассказываю все это объекту своей подростковой влюбленности. И чем дольше мы общаемся, тем сильнее становится моя уверенность в том, что это была не просто детская влюбленность. Нет, чем дольше он смотрит на меня своими серебристыми глазами, чем дольше я чувствую на себе этот взгляд соблазнителя, тем больше трещин появляется в броне, которой я окружила свое сердце. Похоже, эта броня была сделана из папье-маше.

Лицо Деса каменеет. Я немного волнуюсь при мысли о том, что его расстроил мой рассказ о бойфрендах и «несерьезных увлечениях».

– Ты любила кого-нибудь из них? – спрашивает он.

Я слегка наклоняюсь к нему.

– Это тебя не касается, – бормочу я растерянно, забыв рассердиться.

– Напротив; пока ты передо мной в долгу, это меня касается напрямую.

– Ты действительно собираешься заставить меня сказать это? – Это риторический вопрос, потому что я буквально чувствую, как Дес при помощи магии вытаскивает ответ у меня из глотки.

– Нет, никого из них я не любила. – Наконец-то! Щупальца магии разжимаются. – Ты доволен?

– Нет, херувимчик, – жестко бросает Торговец, и по его непроницаемому лицу я не могу понять, о чем он думает. – Я недоволен.

Я окидываю его оценивающим взглядом. Вся эта «расплата» с самого начала была самым настоящим фарсом. Поцелуй, покупка кровати, пара невинных признаний. Это все, о чем он просил меня до сих пор.

Я собственными глазами видела, как Торговец заставил политика изменить закон сверхъестественного мира в качестве расплаты за долги. Я видела, как он добивался признаний от людей, которым тайны были дороже собственной жизни.

Я опираюсь локтями о гранитную столешницу.

– Зачем ты вернулся в мою жизнь? Только не говори, что ты ни с того ни с сего решил, что и для меня настало время платить по счетам.

Он наклоняется ко мне так, что наши лица почти соприкасаются.

– Я решил вернуться не «ни с того ни с сего», как ты выразилась, Калли. Это было тщательно продуманное решение. – Он произносит эту фразу так многозначительно, словно открывает страшную тайну.

Я пристально смотрю на него.

– Почему, Дес?

Он какое-то время молчит, и, наконец, я вижу, как маска соскальзывает с его лица, и во взгляде мелькает нечто такое… не гнев, не горечь, не равнодушие… Сейчас всесильный Торговец кажется мне… уязвимым.

– Мне нужна твоя помощь, – в конце концов признается он.

Десмонд построил свою империю на чужих тайнах и долгах. Что я могу предложить ему такого, чего он не может получить от других?

– Знаменитый Торговец нуждается в моей помощи? – спрашиваю я с иронией в голосе. Но на самом деле я заинтригована.

– В Ином мире происходит нечто странное, – продолжает он, – и причину этих событий не могу выяснить даже я.

Иной мир. При упоминании о нем по спине бегут мурашки. Так называют потустороннее царство фей, эльфов и других волшебных существ, не знающих сострадания, царство тех, кому нет места на Земле. Все, у кого есть сверхъестественные способности, знают о нем, а те, у кого имеется хотя бы крупица здравого смысла, его боятся.

– Понятия не имею, чем я могу тебе помочь, – говорю я, и в этот момент холодильник у него за спиной открывается. Я заранее боюсь услышать ответ.

Из холодильника появляется бутылка сидра. Дверца закрывается, и с дальнего конца стола к нам скользит бутылка вина. В следующее мгновение открывается шкафчик с посудой, и из него медленно выплывают два бокала. Четыре предмета опускаются на стол перед Торговцем, и он наливает нам выпить.

– Мне нужно, чтобы ты выведала информацию у нескольких моих подданных.

Он подталкивает ко мне бокал с шипучим сидром. Я смотрю на напиток с опаской, но делаю небольшой глоток.

– А почему ты сам не можешь их допросить? – растерянно спрашиваю я.

Он качает головой, глядя куда-то мимо меня.

– Я могу, но лишь до определенного предела. А если перейти черту… они умрут.

– Умрут?

Господи, да о чем он говорит?

– Как и ты, я могу подчинять других своей воле. Но между твоими и моими способностями есть существенное различие.

Между нашими способностями есть множество различий. Дес, например, не светится всякий раз, когда использует их, и не пытается поиметь объект, как это делает живущая во мне сирена, похотливая сучка.

– Твои чары не дают жертве возможности отказаться от выполнения приказа, – продолжает он. – Когда тебе нужно, чтобы человек заговорил, он говорит. Если тебе понадобится, чтобы человек станцевал на улице нагишом, он это сделает. Только так и никак иначе.