Шаги в глубину - Сергей Цикавый

Пожалуй, главная, — мне интересно. То, что он не оставит на меня корабль, — это просто очевидность, а не причина.

Я выдавила на тарелку синтезированного десерта и прикинула, что «Телесфор» вредно влияет на мою сущность. Мне уже, видите ли, «интересно». Я прибегла к запрещенному приему и вызвала воспоминание о потерянном Алом, о нелепом курсе бегства, о том, что внутри вот этой обормотской головенки находится причина моих бед…

— Что-то н-не так, Алекса?

От моего взгляда, наверное, у него желе в горле застряло.

— Да так. Думаю, зачем это все надо.

Дональд отложил ложку и хмуро сказал:

— Я д-думал, что мы договорились. Это мой п-приоритет, и ты с ним согласилась.

— Да согласна, согласна, — я для убедительности поводила ложкой в воздухе. — Но мне хотелось бы понять мотивы. Один корабль, один путь, как-никак. Только деньги порознь.

— М-мотивы?

Дональд ковырялся в тарелке. Я готова поклясться, что он не так редко задавался этим вопросом. Или наоборот: слишком часто задвигал его подальше.

— Я п-просто хочу, чтобы она жила нормально.

Я помотала головой.

«О, mein Gott».

Он точно псих.

— Нормально? А это возможно? Она мертвая квинтэссенция своей планеты, ее доработали в лабораториях. Как такая может жить нормально? А что если она вспомнит свой последний приказ?

— Х-хороший вопрос. Именно это я и хочу узнать.

Дональд дохлебал здоровенную чашку кофесинта и встал. Мне ответ понравился: он невольно восхищал — этот дурацкий ответ. Ответ дурацкий, и автор его дурак, а я умная, но все равно преследую ту же цель, попутно над ней подсмеиваясь.

«Денег хочу. Стартовый капитал. И пошел он вон, этот обормот со своей ненаглядной».

Значит, было бы неплохо выжить и затребовать себе честную прибыльную миссию. У меня появились нехорошие опасения, что если я и останусь в живых, то захочу еще одну миссию на этом корабле. Потом еще одну. Потом еще.

Десерт я, короче говоря, так и не доковыряла.

* * *

Этот улей был стандартным для фронтира: сорок ярусов, минимум декоративной отделки, сплошь голографическая реклама и претензия на деловитость. Подобные планеты-города впечатляют только пропастями, разделяющими районы: таких каньонов в природе не увидишь. Остальное — дрянь.

Х67 — это все же граница. Ну, почти что. То есть бардак. Спецслужбы здесь скорее поддерживают иллюзию своего присутствия, чем на самом деле кишмя кишат. Настоящие инквизиторы, штурмовая таможня, Черный трибунал и прочие и прочие — все они пасутся между фронтиром и первыми нормальными колониями, а сама граница превратилась в буферную зону.

Конечно, когда начинают борзеть культы или сепаратисты, дело, бывает, доходит и до карательных эскадр, но большие деньги любят тишину, поэтому буйных споро разбирают на органы свои же. Имперская власть чисто символична, обороты денег отменны, а фривольность в толковании законов поражает воображение — это и есть суть фронтира. А вот честный бизнес не приживается, он хиреет от соревнования с демпингующими нелегалами, захлебывается и воет на три оранжевые луны, привлекая внимание мафии. Когда только и остается сигануть в каньон, наконец приходит здравая мысль: «А чего это я, хуже других, что ли?»

Впрочем, многие таки сигают, и не все по своей воле.

Я изучала голографический баннер, который метафорами и намеками рекламировал рабов. Метафоры были скверны и полупрозрачны.

В свете ламп кожа выглядела синюшной. Было холодно, так что широкая плахитья, маскирующая мой скафандр, выглядела уместно. Полы этой одежды были тяжелыми и мешали при ходьбе, зато выглядела я обманчиво безобидно, как и большинство боевиков в таких мирах.

— Куда дальше?

Дональд расплатился с водителем, и кэб улетел прочь. Из пропасти веяло сыростью, там гулял ветер, а здесь, на семнадцатом уровне, включали дневные лампы. Под стенами жались тени, у них противно блестели глаза, но я на это плевала. Пограничные миры хороши легкими нравами в смысле огнестрела.

— Н-нас должны встретить.

— Кто, если не секрет?

Дональд поморщился от количества яда в слове «секрет», но ответил смиренно:

— Н-начальник охраны доктора.

Судя по звукам, в двух кварталах отсюда отпевали сцинтианина, и некоторые оборванцы двинулись туда в надежде на бесплатное угощение. Сытый голодному, конечно, не товарищ, но я бы сказала, что никакая еда не стоит часа мозгоразрывающей, с позволения сказать, музыки.

Короче, стоялось мне скучно, и будь я хоть на йоту менее профессиональна — устроила бы заварушку. Я стояла, подмечала детали — и скучала.

— В-вот они.

У дальнего края галереи причалил легкий катер, оттуда выгрузились трое, и, похоже, скука заканчивалась: у всех были легкие турбоплазменные винтовки и средняя броня с такими щитами, что пол при каждом их шаге искрил.

Попрошаек и оборванцев сдуло.

— Господин Валкиин?

У главного в троице, кажется, женский голос.

— Он самый, — сказал Дональд непринужденным тоном. — Это моя охрана.

Я скрипнула зубами, слегка поклонилась.

Но запомню.

Главная кивнула в ответ, и ее огромный блестящий шлем наклонился к плечу.

— Доктор просит уточнить цель общения. Кодовое слово было «бессмертная», и это ее заинтересовало. Хотите добавить что-то?

Дональд молчал, молчала и я. Во-первых, охране вякать не положено, во-вторых, если это и был ритуал или проверка, я о таком никогда не слышала. Вероятно, доктор хочет услышать еще что-то, и лучше бы Дональду угадать.

— Хочу поговорить об ограниченном бессмертии.

Непрозрачное забрало шлема как отражало наши рожи, так и продолжило отражать. Два жлоба с винтовками как делали вид, что они пол утаптывают, так и продолжили, только мне отчего-то подумалось: обормот угодил в десятку.

А еще я уловила интенсивный радиочастотный обмен, и это было хорошо.

— Следуйте за нами.

Оружие сдавать нам не предлагали. С одной стороны, так спокойнее, с другой — наоборот, напрягает. Значит, ребята настолько уверены в превосходстве, что им нипочем ударные пистолеты.

В катере оказалось жарко, аскетично и накурено. Я старалась не принюхиваться, но все равно чуяла легкую наркоту, кажется, сарамахис с ароматическими примесями — эстеты, чтоб их. Желтые лампы, ровные скамьи, пятеро в грузовом отсеке. И ни одного окна. Я поняла, что делать пока нечего, и сосредоточилась: было бы неплохо запомнить маршрут.

Дональд смотрел перед собой и заметно волновался. Хотя документалисту это к лицу. Если, не приведи космос, он таки добьется своего, надо бы оказаться как можно дальше от Лиминали в процессе… лечения. А то мало ли.