Академия Стихий. Испытание Огня - Наталья Жильцова

Такая «пропитка» давала защиту от собственного вида магии. Не полную, конечно, но многих неприятностей, к примеру, подпаленных волос и обожженной кожи можно было не бояться. И это, кстати, как я поняла, еще одна причина, почему первокурсникам не позволяли практикой заниматься — ждали, когда те элементарную защиту получат.

А я, выходит, силой уже пропиталась. Ведь ожогов у меня нет, хотя магию Огня уже практикую.

Я засела за книгами так капитально, что на обед меня Зяба и Кузя практически выгоняли. И на ужин, кстати, тоже.

Кстати, ни за обедом, ни за ужином, ко мне никто не приставал. Правда я была так увлечена мыслями о трансформации пульсаров, что это проявление такта, в частности — такта со стороны Каста, совершенно не оценила.

Я вообще осознала все это лишь поздно вечером, после того, как опробовала потрясшее меня в свое время заклинание «сминания пульсара» (да-да, оно так и называлось!). Осознала и тут же забыла — слишком устала, слишком хотелось спать.

Однако сонливость не помешала задуматься о конспирации. Все-таки оставлять учебники по практической магии на чердаке опасно. Мало ли кто может завалиться в гости? И вообще, у нас комиссия на носу.

Так что прежде чем отправиться в кровать, я вытащила стыренные из библиотеки учебники и передала их Кузе. Пусть в пространственном кармане хранятся — целее будут.

И еще одно указание твиру дала…

— Кузь, — несколько смутившись, позвала я.

— А? — отозвался вынырнувший из пространственного кармана «котик».

— Кузь, к нам злые маги едут, — сообщила то, что он и так уже знал. — И я боюсь, что они могут изъявить желание посмотреть, как я живу.

Мой бордовый лис недоуменно повел ушами, и я с тяжким вздохом пояснила:

— Ты можешь сделать так, чтобы никто не догадался, что у меня есть ты? Можешь вернуть часть хлама?

Для твира, который, вообще-то, является местным аналогом нашего домового, просьба оказалась не очень приятной. Мордочка Кузи мгновенно погрустнела, плюшевые ушки расстроено повисли. Но выбора не было, и мы оба это понимали.

— Могу-у, — понуро протянул «котик».

— И… пока комиссия здесь тебе придется очень хорошо прятаться, понимаешь?

— Понима-а-аю, — отозвался твир.

Я же бросила тревожный взгляд на зеркало.

— Меня прятать не надо. — Зяба в том же направлении, что и я, мыслил. — Меня точно не засекут.

— Уверен?

— Угу.

На этой оптимистичной ноте я отправилась сначала в душ, потом под одеяло.

Тем не менее, окончательно провалиться в безмятежную тьму мне не удалось. Вернее, сперва была именно она — тьма без сновидений, а вот потом, ближе к утру…

Я осознала себя лежащей на огромной кровати в просторной, незнакомой комнате. Единственным источником света здесь была россыпь углей в камине, расположенном слева. Но даже без этого вокруг чувствовалась роскошь.

Зевнув, я откинула заправленное в шелк одеяло — жарко. После чего перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Несмотря на то, что я чувствовала легкую слабость и сонливость, засыпать не собиралась. Ждала.

И вновь присутствовало знакомое раздвоение личности: я — настоящая, и та, другая, которая во сне. У той, другой меня, вопросов не было, а меня настоящую невероятно удивлял тот факт, что постельное белье — белое. Да-да, белое, расшитое белым же шелком.

Глупо, наверное, но это настораживало. Хотя, спрашивается, с чего переживать? И вообще, почему я вдруг решила, что этот сон из числа тех, которые я не люблю, но, тем не менее, жду?

Может, это самое обычное сновидение. И толика осознанности, которая присуща лишь снам с участием куратора, просто так, случайно проявилась? Может быть, та я, которая является истинной героиней этого сна, не Эмиля фон Глуна, а кого-то другого поджидает?

Однако стоило подумать о том, что жду не Эмиля, в груди вспыхнуло чувство протеста. Та, вторая моя половинка, вариант измены даже не рассматривала!

Да что ж такое-то?

Я вновь зевнула, но тут же замерла, услышав тихий стук двери. Кто-то пришел! Вернее, не кто-то, а Эмиль! И от осознания того, что он здесь, сердце наполнилось жаром, губы, против воли, растянулись в улыбке.

— Даша? — позвал мужчина шепотом.

Разумеется, я не ответила, продолжая притворяться спящей. Но при этом, едва не ерзая от нетерпения, ждала, когда он подойдет к кровати.

Лорд куратор ожиданий не обманул. Бесшумно приблизился и присел рядом, чтобы погладить по волосам, а потом наклониться и поцеловать обнаженное плечо. От этих прикосновений по телу пробежала волна возбуждения. Но на качество актерской игры это не повлияло.

— М-м? — «сонно» промычала я.

— Спи, девочка. Спи. — В голосе Глуна прозвучала нежность.

Но спать я, само собой, не собиралась. Я грациозно перевернулась на спину, распахнула глаза и улыбнулась шире. Лицо мужчины тонуло в полумраке, но ответную улыбку я различила. И тут же потянулась к нему, приподнимаясь и касаясь губами его губ.

— Даша… — простонал Глун. — Дай хотя бы в душ заглянуть.

Я не дала, так как сил ждать уже не было. Вместо этого потянулась к вороту его рубахи и ловко развязала узел, который стягивал завязки. А в следующий миг пробежалась пальчиками по широкой груди.

— Ну что ты творишь? — спросил куратор хрипло.

Вместо ответа я стребовала еще один поцелуй, после которого меня со стоном опрокинули на кровать.

Нас по-прежнему окружал полумрак, но я отчетливо видела — глаза Эмиля горят такой страстью, рядом с которой вся магия меркнет. Именно этот взгляд стал причиной новой волны невероятного возбуждения, прокатившегося по телу.

А он… Он провел пальцем по моему подбородку и, приподнявшись на руках, окинул новым, полным желания взглядом.

Этот взгляд я проследила и тоже на себя взглянула. Спящая часть меня ощутила лукавое удовлетворение, а я настоящая молчаливо застонала. Бли-ин! Ну что за подстава?

На мне была черная шелковая сорочка — та, в которой я легла спать. И та же, которую вынужденно продемонстрировала Глуну. Она так контрастировала с белоснежным постельным бельем, и так подчеркивала фигуру…

В следующий миг ладонь лорда Глуна накрыла мою грудь, и я застонала снова, уже вслух. Выгнулась навстречу его ласке и вновь на белые простыни упала.

Эмиль стремительно отстранился, поднялся и, не отрывая взгляда от моей груди, принялся расстегивать манжеты. После, в одно движение, стянул с себя рубашку, и отбросил ее в сторону.

Я задрожала в предвкушении и, уже понимая, что сейчас будет, начала отползать к центру кровати. Эмиль отреагировал на мой маневр легкой улыбкой и наклонился, чтобы стянуть сапоги.