Казак в Аду - Андрей Белянин

Пошедшую красно-белыми пятнами физиономию отчаянного подъесаула живописать реалистично, без футуристических мазков, было бы просто невозможно. Парень выглядел как герой германской войны, попавший прямиком с Брусиловского прорыва на мексиканский гей-карнавал и успешно занявший там первое место за брутальность!

Следом за ним из тех же дверей заполошно выбежал главный менеджер, замер на пороге, глядя вослед убегающему самыми влюблёнными глазами:

— Как он прекрасен… Не надо платить, это подаро-ок!

— Зарублю… — всхлипнув, тихо пообещал опозоренный Иван Кочуев и замер, нос к носу столкнувшись с Рахилью на противоположной стороне улицы. Если до этого он думал, что хуже быть не может, то лишь теперь явственно осознал, насколько глубоко ошибался.

Нет, юная еврейка не расхохоталась ему в лицо… Она даже не позволила себе ни одной улыбки — ни ободряющей, не презрительной. Рахиль (а у неё, между прочим, тоже нервы не железные) честно высказала ему прямым адресом всё, что накипело!

— Ау-у! Люди! Нет, вы тока посмотрите на него, в чём оно ко мне пришло?! Я таки прямо щас застрелюсь в самое сердце! И это чудо в белых панталонах я ждала, как прекрасного принца? Я рыдала, я пила невкусную водку, я пёрла на себе длинного эльфа, как бурлак на Волге с картины Репина. И вот оно вам, его же картина «Не ждали»! Оно приходит домой красное, одетое как шармута с Бродвея в Америке, и держит в руке настоящую казачью шашку, шоб я с того боялась?! Люди, куда мне засунуть голову с позору?! И после всего этого оно мне ещё говорит, шо таки «любит». Я вас умоляю… Блесните ещё раз вон тем нижним кружевом, шоб меня пробило на слёзы. Потому как с такого я могу тока плакать…

Вот тут наконец гордый казачий дух возобладал над наносной воспитанностью и тактичностью нашего несчастного мученика. С размаху швырнув шашку в ножны, ибо рукоять уже буквально кусала руку, бывший подъесаул резко развернулся и молча пошёл вдоль улицы, на ходу срывая с себя бархат и шёлк!

Его душа кипела, горло сдавливал ком, и не было на тот момент никого рядом, кто бы по-дружески удержал его за плечи, сказал: «Старик, всё это ерунда, плюнь и разотри!» — а потом помог снять это дурацкое боди, без ухмылки зашвырнув его в ближайшую урну.

Рахиль ещё что-то долго кричала вслед, тоже едва не рыдая от горя и обиды, но остановиться она уже не могла. Два любящих сердца впервые всерьёз, не по-детски оторвались друг от друга, раскатившись в разные стороны…

Есть тысяча причин, по которым люди расстаются, об этом написана та же тысяча статей и исследований, позволяющих нам не втискивать ещё одну псевдонаучную версию в рамки отдельно взятого романа. Мне скорее важно другое — как они возвращаются друг к другу? Как вновь соединяются сердца, обожжённые обидой, присыпанные пеплом разочарований и привыкшие к однообразным судорогам разлук? Сколько же нежности и любви должно скопиться под этой саднящей корочкой боли, чтобы при первом взгляде в родные глаза бросить всё (гордость, достоинство, честь!) и снова открыться, поверить, полюбить…

— Девочка моя, а где наш общий друг с подкрученными усами? — мирно спросил продравший зенки Миллавеллор, но, встретив бешеный взгляд израильтянки, тихо пробубнил себе под нос: — Прошу прощения, я опять не вовремя, понимаю, что прошу зря, но хоть не убивайте сразу, если можно, но, конечно, если нет, что ж…

— Ай, не надо опять из меня маньячку делать! — не своим голосом взревела госпожа Файнзильберминц, хватая эльфа за грудки и едва ли не засовывая дуло «галила» ему в рот. — Я тихая, вежливая и сентиментальная аж до самого не могу, мне все так говорили. Все! Пока этот отпоцанный шлимазл в синих штанишках с жёлтыми полосками не разбудил во мне неконтролируемую тигру! Шо он хотел этим?! Шо ему всему от меня надо?!! Как я могу ему доказать, что я его…

Рахиль без сил опустилась задницей на асфальт и тихо заскулила. Мудрый седой эльф осторожно погладил её по кудрявой голове, неспешно осматриваясь направо-налево. Знакомой фигуры виновника всех девичьих слёз нигде заметно не было. Думать о плохом не хотелось, поскольку ничего хоть сколько-нибудь тревожного или опасного на тихой улице не наблюдалось.

Всё тихо и пристойно: неоновые огни, яркие буквы реклам, сияние цветных фонарей, ненавязчивая музыка. Ну а то, что люди на этой улице практически не встречались, предпочитая отсиживаться внутри зданий, тоже, знаете ли, не такой уж симптом… Гораздо важнее, что прямо на его глазах беззвучно исчезло соседнее кафе…

— Какой неоригинальный глюк, — задумчиво определил он, ущипнув себя два раза. — Был дом — нет дома, красные крокодилы, конечно, гораздо круче. Фу Ши по этому поводу тонко замечал: «Если нечто выглядит не так, как обычно, оно изменилось по воле Неба или по воле трёх чанов вина под рисовую лапшичку, ибо это хреновая закуска…»

— Таки это вы о зданиях, — устало всхлипнула Рахиль. — Нет, они и вправду исчезают вместе с людьми и всем содержимым. Куда, зачем, по какой оптовой цене, не знаю. Ясно одно, ОЙ…ОЙ!!!

Миллавеллор поднял на неё вопросительный взгляд. Юная еврейка округлила глаза, мигом вытерла слёзы и неожиданно взяла с места в карьер:

— Ему туда нельзя-а!!!

Опытный в делах преследования несложившийся жених вечно чихающей принцессы вдогонку не бросился, а пошёл неторопливо, размеренно, скользящим эльфийским шагом. Тот, кто идёт по следу, не должен спешить, иначе он рискует опередить преследуемого, а подобная смена ролей не всегда благоприятна для обеих сторон. Тем паче вообще было непонятно, с чего эта девица так завелась…