След паука. Часть первая - Анна Шнайдер

Когда Гектор, Кэт и директор театра вошли внутрь, Элен сидела перед зеркалом за столиком, уставленным различными баночками и бутылочками, и протирала лицо небольшим кусочком ваты. Увидев гостей в отражении, девушка отложила вату в сторону и медленно, грациозно встала. В отличие от остальных своих коллег, она не улыбалась.

– Вот, айл Дайд, айла Эйс, познакомьтесь с нашей лучшей актрисой, – заговорил Вандаус торжественно. – Уже пять лет Элен – наша гордость. Вы видели её сегодня в главной роли. Правда же, великолепна?

Кэт тихонько вздохнула – она явно разделяла мнение директора. И не удивительно – сейчас, абсолютно без грима, с чистым и свежим лицом, Элен выглядела даже эффектнее, чем на сцене. Сливочная кожа с лёгким румянцем на щеках, оставшимся, скорее всего, после протирания лица, казалась мягкой и нежной, совсем не испорченной гримом. Полные губы притягивали взгляд не хуже, чем глубокое декольте – настолько глубокое, что Гектору было странно, как грудь Элен умудряется не вываливаться оттуда при малейшем движении и даже обыкновенном дыхании. Распущенные волосы редкого медного оттенка контрастировали с необыкновенной порочностью губ и груди: в ярком свете немагических ламп они отливали рыжиной и словно светились, окружая лицо и делая его каким-то одухотворенным. Им вторили глаза – карие, огромные, с длинными пушистыми ресницами, они должны были принадлежать невинной девушке, а не приме Императорского театра, о которой ходили слухи, будто любовников у неё было больше, чем пальцев на руках и ногах.

– Абсолютно великолепна, – подтвердил Гектор и, подойдя к Элен, взял её за руку и поцеловал ладонь, глядя девушке в глаза. – Очень рад познакомиться с вами. Восхищён вашей игрой.

На самом деле Гектор не был восхищён ничем – ни игрой, ни внешностью. Да, талантливая – но он видел талантливых. Да, красивая, и очень – но он видел красивых. Однако нужно ведь было сказать какой-то ничего не значащий комплимент?

Элен облизнула губы маленьким розовым языком, вздохнула, и грудь её колыхнулась.

– Я тоже рада, – произнесла она тихим, но глубоким голосом, напомнившим Гектору кошачье мурчание. – О вас ходят легенды, айл Дайд. – Короткое, словно невзначай, прикосновение к запястью, как намёк на большее, лёгкая улыбка. – Правда, они в основном страшные.

Очень интересно. Не показалось ли ему?

Гектор опустил глаза и уставился Элен в вырез платья. Снова вздох – уже глубже, провокационнее, и закушенная нижняя губа, и ещё одно прикосновение к запястью – как сигнал, что он всё понял правильно.

Дерзко.

– В легендах мало правды, – усмехнулся дознаватель, второй раз склоняясь над рукой девушки и целуя её. – Не больше, чем в спектаклях, где вы играете. – И Гектор, пользуясь тем, что остальные находятся сзади и не могут видеть, что именно он делает, лизнул её ладонь. Элен вздрогнула, но в ответной улыбке Дайд заметил толику торжества.

– Что ж, тогда я не буду им верить, – проговорила она с истинно женским кокетством, и Гектор отпустил её руку.

– Кэти, дорогая, – сказал он, оборачиваясь и подзывая девушку, выглядевшую слегка растерянной, – подойди. Элен, позвольте представить вам мою спутницу Кэтрин Эйс.

Губы примы Императорского театра сложились в удивлённое «о» – кажется, она пыталась понять, кем может быть Кэт, учитывая недавнее поведение Гектора, но не преуспела в этом.

– Вы прекрасно играли, – произнесла Кэти, пожалуй, с излишним пылом. – Мне так понравилось! И знаете… вам, наверное, говорили – вы очень красивы. Очень!

– Да? – Элен рассмеялась, и Гектор услышал в этом смехе фальшь. – Спасибо большое. Приходите ещё на мои спектакли. Бирион, – а вот теперь она будто приказывала, – может, мы дадим айлу Дайду и… – Она запнулась, и Кэт подсказала:

– Кэтрин Эйс.

– Да, и айле Эйс. Может, мы дадим им приглашения на премьеру нового спектакля в следующем месяце?

– Разумеется, – Вандаус важно кивнул. – Я и сам хотел предложить, но ты меня опередила.

– Прекрасно, – Элен довольно улыбнулась. – Обязательно приходите. Но, конечно, мы будем рады видеть вас и раньше… на других спектаклях. – Она вновь облизнула губы, глядя на Гектора, и Дайду стало одновременно смешно и любопытно.

Чего же она добивается столь откровенным соблазнением? Во внезапно вспыхнувшую страсть Гектор верил не больше, чем в летающих слонов. Нет-нет, у примы Императорского театра есть какая-то цель, и она собирается добиться этой цели, используя собственную привлекательность.

Это будет интересно.

– Обязательно придём, – уверенно сказал Дайд и ещё раз полюбовался на то, как Элен провокационно облизывает губы.

После визита к актёрам Гектор и Кэт не задержались в театре надолго. Директор выдал им приглашения, о которых говорила Элен, а затем проводил к залу для переносов, вежливо улыбаясь и обсуждая с Дайдом остальные спектакли театра. Он почти неуловимо удивлялся, когда выяснялось, что главный дознаватель разбирается в сюжетах и тонкостях постановок, но откуда эти знания, не спрашивал. И правильно делал. Вандаус вообще не был дураком. Он, как и многие аристократы, не поддерживал закон о передаче титулов, но делал это лишь в кулуарах, в заговоре первой волны он не участвовал. Мог ли директор Императорского театра поддерживать последователей Аарона и помогать Виго? Пожалуй. Но Гектор всё же склонялся к мысли, что это был не он. Иначе у бывшего начальника охраны дворца был бы доступ на перенос в особняк в Ритайле, где он скрывался после побега. А доступа не было.

Попрощавшись с Вандаусом, Гектор построил пространственный лифт в квартиру Кэт, и как только они оказались в прихожей, девушка широко и с наслаждением зевнула, прикрыв рот ладонью.

– Завтра можешь опоздать на работу, я разрешаю, – сказал Дайд, глядя на Кэт с улыбкой. – Поспи подольше.

Она опустила руку и смущённо посмотрела на Гектора.

– Да я просто…

– Ты просто устала. Вторую неделю без выходных, ничего удивительного. Так что отдохни и приходи не раньше полудня.

Кэт нахмурилась.

– Вы, между прочим, сами уже сколько месяцев без выходных! И завтра наверняка не будете отсыпаться.

– Наверняка, – засмеялся Гектор. – Что ж, спокойной ночи, Кэти, я пойду. – Он собирался начать строить лифт к себе домой, когда девушка вдруг воскликнула:

– Подождите!

– Что такое? – Дознаватель поднял брови, изучая резко покрасневшее лицо своего секретаря. – Кэти?

Она нервно вздохнула, помолчала пару секунд, заливаясь краской сильнее, а потом опустила голову и произнесла очень тихо:

– Я просто хотела сказать вам… спасибо. Знаете, я… чувствую себя ужасно рядом с другими мужчинами. Мне всё время кажется, что я жалкая и некрасивая, что я не могу никому понравиться. И только рядом с вами всё иначе, я ощущаю себя… – Кэт запнулась и продолжила ещё тише: – Привлекательной. Я понимаю, то, что было сегодня и вчера – притворство, спектакль, но…