Магия без правил - Илона Волынская

– I am flying! I am hur-r-ry![18]– взъерошенный, неистово молотящий широкими черными крыльями клубок перьев ворвался в комнату.

И со всего разлету врезался в уже перехватившую у Кармалюка клинок панну Ирину. А следом сплошным потоком неслись птицы, птицы, черные птицы… И вся эта разогнавшаяся стая каркающим и галдящим тараном ударила в панну Ирину, отбрасывая ее от Кармалюка. Бессильно клацнули в воздухе могучие когти…

А разбойничий атаман, не будь дураком, еще и навернул черноволосой панночке мешком с награбленным по голове.

В вихре пышных юбок панна Ирина рухнула с кирпичной груды. Клинок вывалился из ее руки, Кармалюк подхватил его на лету…

Птичья стая заложила по разрушенным гостиной и кабинету лихой вираж, снося на лету все, что уцелело после буйства ведьм и разбойников. Громадный ворон, трепеща крыльями, завис под потолком, там, где еще недавно была люстра, и торжественно прокаркал:

– Lady Ir-rena! I’d escor-rted my family to London and flied to your help as quickly as possible! O, don’t mention it! It was my duty!

– I don’t[19], – безнадежно ответила панна Ирина. Она лежала на спине, и у самого ее горла зловеще трепетал кончик кармелюковской сабли. Атаман торжествующе ухмылялся.

– Ou! – коротко изумился ворон, оценив положение, в котором оказалась панна Ирина. – Sorry! I’m afraid, I’ve kept a little mistake!

– Just a very little[20], курица ты щипаная! – рявкнула панна Ирина. – Мне из-за тебя сейчас башку снесут!

Тут же испуганно прикусила язык, поскольку Кармалюк, кажется, посчитал ее предложение отличным выходом. И никто не успел бы ему помешать, кабы Оксана Тарасовна, не оставившая надежд завладеть деньгами, в свою очередь, не посчитала сей момент подходящим для новой атаки. Не прибегая к колдовству, она попросту рванула мешок с сокровищами из рук занесшего саблю разбойника.

В одну секунду изменив направления движения, атаман махнул рукой назад. Эфес сабли с силой ударил пани экономку в лоб. Не выпуская из рук мешка, Оксана Тарасовна рухнула навзничь. Тогда в дело вмешался неожиданный персонаж. Позабытый всеми пан Валерий, с момента нападения разбойников тихо стоящий себе в углу, вдруг сделал длинный прыжок, выхватил мешок из рук бесчувственной ведьмы, и он да товарищи его, Константин с Дмитрием, один за другим сиганули в выбитое окно. Кармелюковцы дали вслед убегающим панам нестройный залп, но беспорядочно мечущиеся по комнатам птицы не давали им прицелиться.

– Гроши тикають, держи панов! – позабыв про панну Ирину, Кармалюк повелительно взмахнул саблей. Его хлопцы попрыгали в окно за беглецами.

Панна Ирина осторожно села. Графиня и цыганенок бросились к ней. Говорящий, как в сказках, ворон тоже тревожно вился у панны Ирины над головой и на чистейшем аглицком наречии смущенно каркал:

– Пр-ризнаю, моя помощь была несколько неуклюжей, однако все это от желания помочь, от того, что я др-руг вам, дор-рогая Ир-рена!

– Хорошо, что у меня еще и враги есть, а то б точно зарубили! – с явной благодарностью поглядывая на валяющуюся в кирпичах Оксану Тарасовну, пробормотала панна Ирина.

В разбитом окне появилась усатая физиономия одного из Кармалюковых хлопцев. Усы аж дыбом стояли от изумления:

– Чуешь, атаман, мешок з грошами нашли, а паны-то десь запропали. Только мы хотели их стре́лить, бачимо, а то и не паны вовсе, а ось…

В вихре разноцветных лент да кокетливых взвизгов сильные руки кармалюковцев поставили на подоконник трех… девушек. Графиня глядела на них во все глаза. Девицы и впрямь были экзотичные. Черноволосая, да белокурая, да рыжая, одеты вроде бы в крестьянские одежды, однако ж не те, что и впрямь носят подольские поселянки, а будто бы актерки перерядились для представления. Ленты в косах чистого шелка, мониста сияют золотом, тончайшего полотна рубашки покрыты чересчур богатой вышивкой, а плахты-то плахты![21]Коротюсенькие, так что красного сафьяна сапожки до самого верха видны! Да явись они в таких плахтах в любую деревню – каменьями бы забили бесстыдниц!

– Надя-Аня и, кажется, Вера? – поглядев на блондинку, пробормотала панна Ирина. – В мюзикле «Сорочинская ярмарка».

Но откликнулась неожиданно рыжеволосая.

– Я не Аня. Я… – Она призадумалась. – Я Света, – и неуверенно добавила: – Кажется.

– Да? – вяло удивилась панна Ирина. – А очень похожа на Аню…

– Так, может, и надо было Аней оставаться? – саму себя переспросила рыжая Света.

– Гей, дивчата, вы чьи такие будете? – вмешался в разговор Кармалюк, до того лишь обалдело пялящийся на короткие подолы плахт да на сапожки.

– А якщо любишь нас – так твои, – томно взглянув на него из-под ресниц, выдохнула Света. Притопывая коваными каблучками, прошла к атаману, позвякивая монистами да потряхивая цветастыми лентами, пропела:

Да Кармелюка, да славный хлопец

По свету ходыть.

Та не одну та й дивчиноньку,

Ой, з ума зводыть…

Та й не одну та й дивчиноньку,

Та не одну вдову,

Та й не одну кохану

Та черноброву…

– Ишь ты, какие! – выдохнул Кармалюк, глядя то на Надю, то на Веру со Светой странными, затуманенными, будто сонными глазами. – Как же вас таких не любить! – он принялся беспорядочно шарить в мешке с добычей, рассыпая купюры по полу. Нашарив в глубине колечко, надел его рыжей Свете на палец. – Сейчас и вам, вам тоже… – поглядывая на Веру с Надей, пообещал он.

– Кармелю! – охнул Зинька-кармалючка. – Ты що ж таке творишь? Ты цим… бесстыдницам… Да ты…

– А що хочу – то и творю, я здесь атаман, – рявкнул Кармалюк, но голос его уже звучал невнятно, как у напрочь засыпающего человека.

– Исправник! Исправник! – донесся из покоев отчаянный женский вопль, и в разрушенную гостиную ворвалась вдовая Ганна. – Спасайтеся, хлопцы! Справжний исправник з жандармами до дому скачет! Паныч Тимиш ведет!

– О так, молодец, Томашек, не такой ты вже у меня и пришелепкуватый! – восхитился пан Владзимеж. – Жандармы вам покажут!

– От лихо! – охнул Кармалюк. – Гроши взялы, час тикаты! – и вдруг принялся кончиком сабли прямо в пыли на полу рисовать лодку. Никто из хлопцев не остановил атамана, все терпеливо ждали, пока Кармалюк не скомандовал: – Все до мэнэ!