Сточное время - Владимир Холкин

«Профессионал, бля», — с уважением подумал Артем.

— Смотрел, — сказал он вслух. — Но можешь проверить.

— Верю на слово, — сказал Славик. — Ладно, давай присядем.

Он указал Артему на кресло, а сам устроился у стола. Настольную лампу Славик ненавязчиво повернул таким образом, чтобы она светила в лицо приятелю. Артем окончательно умилился. Вот что значит старая школа…

— При разговоре с ней ты ничего необычного не заметил?

Артем машинально потер запястье. Рассказать про странный разряд, который обжег ей руку? Да ну, не будем умножать сущности.

— Нет, — сказал он. — Обычный кухонный разговор.

— О чем конкретно?

— Мы же с ней больше десяти лет не виделись. Трудовые подвиги, семейное положение. Учителя, одноклассники. Этот спился, тому семь лет припаяли. Ну и все в таком духе.

— А непосредственно перед тем, как она исчезла?

— Непосредственно? Про диссертацию рассказывала. Она собиралась диссертацию защищать. Материал собирала.

— Вот как? — Славик поворошил бумаги, наваленные на столе у компьютера. — Эти материалы, что ли?

— Не знаю, — честно сказал Артем. — В бумаги не заглядывал. Наверно, они и есть.

Славик выудил из груды несколько листов наугад, пробежал глазами пару абзацев и удивленно посмотрел на Артема.

— Это что ж она такое исследовала?

— А что? — спросил Артем. Славик протянул ему ксерокопии. Артем прочел: «…наводит на мысль о каком-то хтоническом божестве, связанном с водой и нижним подземно-подводным миром, которое было не столько противником, сколько антиподом Громовержца. Приходит на память ящер из космогонической композиции на шаманских сульде. Ящер был олицетворением и хозяином нижнего мира с его подземными и подводными пространствами. Ящер заглатывал солнце-лося на западе и изрыгал его на востоке».

— А, — сказал Артем, — ну, так это по ее профилю. Языческие божества и тому подобное. Отксерила, наверно, труд какого-то корифея. Да вот, пожалуйста, есть выходные данные. Москва, издательство «Наука», 1981 год. Рыбаков Б. А.

— Кто это? — немедленно спросил Славик.

— Понятия не имею, — пожал плечами Артем. — Я же не историк. Я классический журналист. Эрудирован широко, но до неприличия мелко. Краем уха слышал практически обо всем, но ничего конкретно не знаю…

«Ну, логика-то как раз очевидна, — думал он. — Светка прочла легенду про Ящера, который спит в пресловутой Черной Долине, и решила выяснить побольше о том, что это за персонаж такой и как он еще представлен в славянских и прочих мифах. Я бы тоже так сделал. Потом компилируем самые эффектные отрывки, зловещий заголовок — и в номер. Ну, то есть в диссертацию…»

— Понятно, — процедил Славик. — Вот, значит, чем народ в институтах за государственный счет занимается. Что у нас тут еще?

Он вытащил несколько ксерокопий с колонками газетного текста.

— Артем, ты по-немецки сечешь?

— На уровне «хенде хох».

— Ну, хотя бы газету такую знаешь?

— Какую? Дай посмотреть. «Die Woche»? Знаю, конечно. Еженедельник, очень крутой. У него, по-моему, штук пять мировых наград за лучший дизайн. Эх, такой бы дизайн да в нашу «Социндустрию»…

— А по содержанию?

— Ну, вроде умеренная газета. Не такая махровая, как «Die Welt», например.

— И откуда она у твоей Светланы?

— Без понятия. Хотя факультет иностранных языков в универе есть. Зарубежную прессу наверняка выписывают.

— И какое отношение имеет пресса из ФРГ к диссертации про славян-язычников?

— Ты меня спрашиваешь? Откуда я знаю, о чем статья? Хотя, погоди! На следующих листах перевод. Да, точно. Из Москвы — наш спецкор Петер Хофман.

— И что пишут? — рассеянно спросил Славик, продолжая рыться в куче бумаг.

Артем убрал скрепку и с выражением зачитал:

«В те дни, когда Советский Союз балансировал на краю пропасти, честь страны спасали русские женщины. И когда в Москву вошли танки, Татьяна Новикова (49 лет от роду, по профессии — инженер) взбиралась на их броню, чтобы достучаться до совести экипажей. И, может быть, именно она подарила серебряный оберег — девятиконечную звезду с Перуницей — молодому Диме из Харькова, который первым развернул свой «Т-90» и повел его к зданию Центрального Комитета на Старой площади. Юный командир взвода потом расскажет, что какая-то женщина, годившаяся ему по возрасту в матери, перетянула солдат «на сторону жизни». Он улыбается по-детски наивно, поглаживая свой оберег…»

Артем замолчал, пытаясь переварить прочитанное.

— Спецкор, значит? — ласково сказал Славик. — Союз на краю пропасти? Танки на Старой площади? И когда же он их там наблюдал?

— Номер за 2 июня этого года, — растерянно сообщил Артем.

— Чего-чего? Конец мая на дворе вроде?

— Сам смотри, — обиделся Артем. Он протянул собеседнику немецкий текст и первые листы перевода, а сам впился взглядом в последние две страницы.

«…Мощный голос волхва разносится над переполненной площадью: «Братья, ныне воскресла Святая Русь! Здесь, на этом месте, решаются судьбы мира!» Его слова перекрывает восторженный рев толпы, а на груди у Глеба Лакунина сверкает золотом древний солярный символ…

…Постамент, на котором вчера стоял отлитый в бронзе палач Дзержинский, сегодня пуст и покрыт глубокими шрамами. Охотники за сувенирами, вооружившись молотком и зубилом, атаковали его, чтобы отколоть себе кусочек на память или перепродать туристам. А теперь юноши и девушки — студенты художественного училища — выводят на цоколе строгие славянские руны…

…В святилище Велеса на Смоленской набережной жрец в косматой медвежьей шкуре приносит требу древнему божеству. Горит костер, и общинники стоят полукругом. Взгляд волхва прикован к огню. По правую руку от него — молодой мужчина, а по левую — прекрасная девушка. Они держат масляные светильники, хлеб и чашу с ритуальным напитком. «Слава тебе, о великий Велес, укрепи союз наш с тобой отныне и на века!»…

…Но уличный художник Владимир не испытывает иллюзий: «Эта страна проклята. Этому народу уже ничто не поможет». Россия, говорит он, никогда не будет свободна и счастлива. Это просто не заложено в природе русского человека, вздыхает художник и обводит взглядом свои творения. Советский Союз исчез, но оставил страшный рубец на коже планеты. Фантомная боль порождает невыносимые ночные кошмары, которые художник с рассветом выплескивает на холст. Обнаженная женщина, распятая на колесе с шестью спицами. Девушка в длинном платье, склонившая голову перед крылатым псом. Исполинский каменный змей, выползающий из земли…»

— Забавно, — заметил Славик, забрав у Артема оставшиеся листки. Он просмотрел их по диагонали и теперь сидел, барабаня пальцами по столу. — Вот, значит, как. Святилище Велеса и звезда с Перуницей. Да, это, пожалуй, многое объясняет.