Сточное время - Владимир Холкин

Возле одного из домов Артем заметил красную «Истру», которая недавно мелькнула на странице Феликса в «Одногодках». Детище АЗЛК, способное, по слухам, работать даже на растительном масле, сверкало зализанными боками. «Что же он так, — подумал Артем, — хоть бы машину в гараж загнал. Не терпелось, наверно». Из дома долетали пьяные вопли. Калитка была открыта. Артем вздохнул и шагнул во двор.

В глубине участка он заметил мангал, и ветер донес оттуда упоительный аромат шашлыка. Среди тех, кто столпился вокруг огня, Феликса видно не было, и Артем решил для начала заглянуть в дом.

В первой комнате танцевали и наливали. В дальнем углу, выполнявшем функцию бара, какой-то тип, держа в руках бутылку с минеральной водой и пузатую фляжку с ромом, хмуро переводил взгляд с одной на другую. Наверно, пытался вспомнить, в какой пропорции девочкам смешивают «Мохито». Музыкальный репертуар отвечал, как видно, ностальгическим вкусам хозяина вечеринки. Динамики орали «All that she wants», а танцоры, перевирая слова, подпевали шведской четверке, исчезнувшей из мировых чартов еще лет десять назад.

В другой комнате мерцала плазменная панель, и несколько гостей (как показалось Артему, излишне вдумчиво) пялились на экран. Там вроде бы шел какой-то импортный боевик, но звука совершенно не было слышно, поскольку за стеной все так же яростно ревели колонки. Несмотря на помехи, зрители продолжали внимать. Артем пожал плечами и притворил дверь.

Оставалась еще мансарда. Оттуда как раз спускалась девица в джинсовых шортиках. Она споткнулась и, обрушившись с визгом, повисла у Артема на шее. «Молодец, поймал», — похвалила барышня и хихикнула. Она была тоненькая и хрупкая, и Артем вдруг ощутил горячий прилив желания, но, вспомнив, что занят серьезным делом, аккуратно поставил ее на пол и продолжил восхождение на чердак.

Толкнув дверь, он увидел необъятное ложе, на котором происходило характерное шевеление. Артем смущенно ретировался. «Капитализм», — пробормотал он, подражая акценту Железного Арни из фильма, который когда-то видел на DVD. Кстати, ходили слухи, что Шварценеггера, игравшего капитана милиции, хотели отправить в Москву на съемки, но кремлевские старцы, опешив от такой наглости, послали продюсеров по известному адресу. В результате переулки красной столицы снимали, кажется, в Хельсинки.

«Все это замечательно, — подумал Артем, вернувшись на улицу, — но где же все-таки Феликс?» И, словно отвечая на эту мысль, хозяин дачи вышел из-за угла. Похоже, он приехал недавно и не успел даже переодеться — только содрал с шеи галстук и расстегнул на груди рубаху. Пряча в карман мобильник, Дубов уставился на Артема, и на его лице отразилась крайняя степень недоумения. Несколько секунд продолжалась немая сцена.

— Акимов? — пробормотал Феликс. — Ты что здесь делаешь?

— Здравствуй, Феликс, — вежливо произнес Артем. — Ехал мимо, ну и заскочил в гости. Не возражаешь?

— Н-нет, — сказал Дубов. — Просто не ожидал.

«Надо его давить, пока не успел опомниться», — решил Артем и спросил:

— А Светка где?

— Какая Светка?

— Филатова.

— А она что — тоже здесь? — Феликс поднял брови. «А ведь, пожалуй, не врет, — растерянно подумал Артем. — Физиономист из меня, конечно, как из говна пуля, но этот, кажется, действительно удивлен».

— Она мне говорила, что ты ее приглашал, — объяснил Артем. — Вы же вроде бы переписывались?

— Эти, блин, бабы… — Феликс с досадой сплюнул. — Сами не знают, чего им надо. Так что она, приехать хотела? А чего ломалась тогда?

«Вот черт, — подумал Артем, — здесь, похоже, облом. И где ее теперь искать, интересно?» Феликс, между тем, обретал привычно-вальяжный вид.

— Ну что, пошли за встречу по маленькой? — сказал он. — А то уже ночь, а у меня еще ни в одном глазу. Договорились в семь начать, все собрались, и тут меня опять в райком вызывают. Прикинь, да?

— А что случилось? — спросил Артем по возможности равнодушно.

— Долго рассказывать, — Феликс поморщился. — Ты лучше скажи, какими судьбами?

Артем в десятый раз за день принялся объяснять, что приехал в отпуск. Беседуя в таком духе, они прошли в дом, который по-прежнему сотрясался от ритмов просроченной зарубежной эстрады. В комнате с плазменным телевизором гости все так же увлеченно таращились на экран.

— Слушай, — спросил Артем, когда они проходили мимо, — что за дебильный киносеанс? Не слышат же ни фига.

— Слышат, слышат, не беспокойся, — рассеянно сказал Феликс. — И даже чувствуют.

— В каком смысле?

— Ладно, пошли, зайдем на минуту.

Двое зрителей, взяв подушки, разлеглись на ковре, еще один сидел в кресле спиной к двери. Никто из них даже не обернулся. И, наконец, дальше всех от экрана, на диванчике, устроилась девушка — она была как две капли воды похожа на ту, что пару минут назад свалилась на шею Артему с лестницы. Только та была, как он отлично запомнил, в шортиках, а эта — в короткой юбочке, которая сейчас задралась практически до пупа.

— Это Анечка, — пояснил Феликс, заметив, куда смотрит Артем. — Краса и гордость местного актива ВЛКСМ. У нее есть сестричка Олечка, тоже краса и гордость. Но той, наверно, кино не понравилось.

Они сели рядом с Анечкой на диван.

— Что смотрим? — поинтересовался Феликс. На экране мелькали парни явно заграничного вида, в спортивных курточках и бейсболках, потом какие-то небритые мужики в шинелях, сапогах и ушанках. Пролетел вертолет, похожий очертаниями на «Ка-52», засверкали пулеметные трассы, что-то полыхнуло и задымилось.

— О, — сказала Анечка, — жуткий трэш. Просто бесподобно. А Оля танцевать пошла. Она такое не смотрит, ей бы какую-нибудь «Красотку».

— А это про что?

— Это? — переспросила Аня. Артем заметил, что она реагирует слегка заторможенно, а глаза у девушки затуманены, словно она сейчас наблюдает нечто, недоступное ее собеседникам. — Ладно, слушайте. Сначала показывают столовую…

В служебной столовой предлагают гамбургеры трех видов (с сыром, с рыбой и с куриным филе), рубленую говядину с овощами, картошку фри, пиццу, кофе и колу. Прейскурант висит над стойкой самообслуживания. Дешево и сердито — жалко только, не наливают, стольничек в перерыве не дернешь. Хотя, секунду, рядом на стене еще один список. И не просто бумажка или дощечка — табло из органического стекла. Разноцветное, как радуга, да еще и подсвечено изнутри. Вот это другое дело! Верхняя строчка — яблочный шнапс. А дальше, надо полагать, экзотические коктейли, одни названия чего стоят — Snowman, Round House, Cocked Pistol. Или вот, еще лучше — Fade Out. Нехило, да? «Затемнение». Люди с юмором, сразу видно. И сюда же каким-то чудом затесался лимонный сок. Самое смешное, что именно эта строчка сейчас мигает. Ну, блин, нашли, что выбрать. Впрочем, заказ меняется, теперь загорелся шнапс — тот самый, яблочный. Так-то лучше. И, как назло, сирена завыла…