Слепая надежда - Нидейла Нэльте

- Какая там страсть. Только контроль.

- А... Овиния? - задаёт вопрос, на который совсем не тянет отвечать. Но Лия ждёт, и так хочется продлить наше неожиданное единение. Наверное, сегодня можно.

- Она вызывала много эмоций. Но все они... строились на ложной почве. Были лишь частью обучения.

- И любовь? - спрашивает едва слышно.

- И предательство, - отвечаю.

Лия молчит, по ауре клубятся несформулированные вопросы. Фоном отмечаю, что омаа Ивена и других приближенных Стражей из личного отряда императора перемещаются к нему в покои, потом все, кроме Ивена, расходятся.

«Дарсаль, - зовёт командир. - Как освободишься, зайди ко мне на передачу новых меток».

Отправляю согласие. Ноэлия всё молчит.

- Вы устали, моя госпожа? - спрашиваю.

- Нет, - встрепенувшись, отвечает. - Задумалась. А ты? Продолжать?

- Продолжай, - соглашаюсь. Метки подождут. Наверное.

Лия глотает воды, ищет глазами на странице, где остановилась - отчётливо отдающееся в омаа движение. На долю мгновения кажется, будто вижу горящий, злобный, ревнивый взгляд Овинии. Но Лия начинает чтение, и нереальные картины с реальными эмоциями отгоняют чёрный образ. Иногда мне и самому думается, что он нечто большее, чем созданный наставниками отпечаток желаний, которые потом выворачивают наизнанку и потрошат до полного опустошения.

Ноэлия

Тихо. Давно я не засиживалась за книжкой. Мадам Джанс не слишком поощряла, считала, ночью надо спать. Но девочек постарше уже не гоняла, полагая, что их жизнь и здоровье переходят целиком и полностью в собственные руки.

Поначалу, честно говоря, смущалась. Читать мужчине, да ещё и про эмоции... Но потом настолько ушла в книжные события, что даже почти забыла о слушателе.

А сейчас он вообще молчит. Сидит прикрыв веки, откинулся на спинку, омаа клубится едва заметно.

Поднимаюсь тихо.

- Спасибо, моя госпожа, - произносит не открывая глаз.

- Я думала, ты спишь, - улыбаюсь. Остатки ужина всё еще на столе, поленья в камине почти прогорели, но нас никто не тревожил. До чего здорово. Сажусь обратно. Как же не хочется уходить!

- Слушал, - отвечает.

- Дарсаль, это ведь... ну... не запрещено?

- Не представляю, что здесь можно найти предосудительного.

- Они... знают?

- Я пару раз приоткрывал защиту, когда интересовались.

- Хорошо, - смотрю в окно. - Ох, светает уже. Тогда я завтра... ещё зайду, да? - снова поднимаюсь.

- Буду рад, - Дарсаль тоже встаёт. Смотрю, как подходит к камину, берёт несколько поленьев из специального углубления, точными движениями складывает в огонь. Сзади и не скажешь, что не видит. И как же хочется приблизиться, потереться щекой о колючую щёку.

Так, вспоминаю персонажей, из тех, что мне больше всего понравились. Думай о них!

- Ну... пока тогда, - спешу к двери, оставляя книгу на столе. Спиной ощущаю, как он поворачивается, смотрит мне вслед.

- Спокойной ночи, моя госпожа, - долетает. Внутри что-то растёт, пульсирует, не могу избавиться от навязчивых картин, как было бы замечательно переплести пальцы, ощутить его тело, утонуть в омаа...

Дарсаль

Лия уходит, на этот раз не унося с собой радость, а словно оставляя здесь, на столе. Рядом с книгой. Какое-то время стою в оцепенении, смотрю вслед. Приглядываюсь, как ложится в кровать, всё ещё пребывая в плену прочитанных эмоций.

Осторожно прикасаюсь омаа к командиру. Тот спит, но замечает меня, просыпается.

«Дарсаль, - почти слышу зевок. Хочу извиниться, но тут же вспоминаю о привилегиях своего статуса, которые сегодня... точнее, уже вчера, узнал. Командир молчит пару мгновений, после добавляет: - Заходи».

Передаю согласие, потайным ходом в несколько минут добираюсь до комнаты Лийта. Командир умывается, выходит ко мне из ванной с полотенцем в руках. Омаа проникают друг сквозь друга, прощупывая.

- Дарсаль, - начинает осторожно. - Я понимаю тебя. Тоже люблю слушать книги. И не представляю, как в нашей ситуации можно их не любить. Но... не забывай о мере.

Омаа едва не вспыхивает - останавливаю, подавляю в последний момент. О какой мере?! Я не могу подойти к ней, не могу поцеловать, не могу... ничего! Должен наблюдать изо дня в день, как является император, оставляя тёмный налёт на чистой ауре, обладая её нежным, невинным телом, не принося удовольствия ни ей, ни себе! Но даже в той безобидной мелочи, которая мне доступна, приходится выслушивать о какой-то там мере!

- Это нужно для комфорта императрицы, - отвечаю.

Наставники Астара хорошо знают своё дело. Они обучают нас полному контролю. Все лишние эмоции сразу же отступают, напоминая о приоритетах. То, чего хочу я - не имеет значения. Главное - потребность империи и служба императору.

- Пусть так, - соглашается командир. - Я очень устал. Сними, пожалуйста, старые метки сам, я передам новые. Добавилась ещё одна.

- Какая? - удивляюсь, тщательно прочищая омаа. Обычно нам вполне хватало меток, были и такие, которые вообще нигде не использовались. Перестраховочные. Большинство из них напрямую связаны с императором и предупреждают о недобрых намерениях в его сторону, помогают в построении защиты.

- Завязанная на императрицу. Попытаемся определить, имеет ли она какое-то отношение к повышенной активности шаматри.

Как такое можно определить? Нет, ну теоретически можно, наверное. Как и всё остальное.

- Дарсаль, - настойчиво повторяет командир. - Нужно твоё разрешение. Фрагмент её ауры взяли из свадебной метки.

- Почему? - не нравится мне это.

- Потому, что император не хотел её тревожить! Новую метку сделали, но чтобы раздать её всем, нужны будут ещё фрагменты ауры.

- Я могу подумать?

- Официально можешь. Только не советовал бы дожидаться прямого приказа императора.

- Я хотел бы сначала посоветоваться с эром Мирием, Лийт, - обращение по имени вместо привычного «мой командир» даётся с трудом. Лийт смотрит внимательно, изучающе, чувствую, как ощупывает омаа.

- Твоё право, - склоняет голову. Передаёт сразу все метки скопом: - Сам разберёшься.

- Конечно, - соглашаюсь. Посылаю вопрос - командир отвечает отрицанием. Больше ничего.

Поворачиваюсь, желаю ему хорошо отдохнуть. Снова испытывающее, задумчивое прикосновение омаа.

Возвращаюсь к себе, просматриваю всё вокруг машинально. Лия уже спит. Посуду убрали, хотя я никого не вызывал. Не имею привычки будить служанок среди ночи. Наверное, кто-то из ребят сказал.

Проверяю защиту, иду в спальню, вытаскиваю единственную метку, что меня интересует. С остальными потом разберусь.