Иди ты к лешему! - Тамара Шатохина

У меня одно желание сейчас — проснуться, наконец, только чтобы потом все не стало еще хуже, чем было до всего этого. У меня сейчас был отдых. Я замерла, плыла по течению. Потом снова это покушение, встряска… и опять я смотрю и воспринимаю все, как со стороны… Наверное, нужно устраиваться на работу и забыть все это, все равно же ничего у меня не получится… А там хоть привычно.

Я не ждала ответа на свой монолог, и это было тоже частью моего состояния. Но он, помолчав, сказал:

— Все люди, в основном, встречаются случайно. Для того, чтобы они встретились, случаются разные события, ведущие их друг к другу. Я тоже случайно оказался у вас, встретив на улице Сашку. А он вцепился в меня, как клещ. Представь — проехать лишних двести километров по бездорожью туда и обратно, чтобы передать послание. Но он обещал, что я смогу увидеть чудо чудное и диво дивное — тебя. Лесавочка для всех нас тоже, как что-то из другой жизни — большая редкость. Меня гнало любопытство, Настя. Я не скажу, прошел бы мимо тебя на улице или нет. Скорее всего — да. Женщины для меня пока что были просто приятным развлечением. Эта мода на свободные отношения очень удобна. Приходишь в любой клуб и выбираешь. Это не проститутки, которым нужно платить — просто дурочки, возомнившие себя раскованными и современными. Которые совсем не ценят себя, думая, что выбирают они — с кем, когда и как. А на самом деле они просты и предсказуемы, как пять копеек. Поэтому для серьезных отношений мы, как правило, знакомимся через людей, которые близки нам по духу и знают кто нам, лесовикам, нужен. Это, в основном, девушки из семей лесовиков, не получивших дар. Они не лесавки, но выросли, зная все о нашей природе, о нас…

Не заморачивайся на нас с тобой. Не переживай, не думай даже. Мы сейчас решим конкретную задачу, потом будет… потом. Что загадывать сейчас? Мы сейчас доверяем друг другу и это уже много.

А на тебя слишком много и быстро свалилось. Мозг защищается от обилия неправильных событий и непривычных ощущений. Но все это — твоя жизнь и тебе необходимо принять в ней участие. Иначе решат за тебя. Пора встряхнуться, Настенька. И понять, что ты теперь очень многим людям дорога и тебя защитят и прикроют от неприятностей. Но жизнь за тебя не проживут. А в ней масса приятных вещей, куча просто, поверь мне. Втягивайся потихоньку, начинай верить.

К Новосибирску подъехали вечером. Оставили ГТС в пригороде, в частном секторе у знакомого. Переночевали у него, утром позавтракали и поехали, для начала, в мою квартиру. Я собиралась забрать документы, необходимые мне вещи и заключить договор на продажу с агентством недвижимости, оставив им ключи. Ребята в это время положат деньги на мой счет — те самые кредитные тысячи. Я погашу долг. А потом, смотря как пойдут дела у них, уже буду думать — уволиться как положено, или плюнуть на все и уехать. Я не боялась, что меня случайно увидит Львович в городе с миллионным населением. Зато очень переживала, как пройдут переговоры ребят с ним.

Поднялись на этаж, я взяла запасной ключ у знакомой пенсионерки. Вошли в квартиру и я обмерла. Стянула с головы трикотажную шапку с меховым помпоном, длинный шарф упал рядом с ней на пол. Как во сне, на автомате сняла белые угги и, не раздеваясь, прошла в комнату, включив свет. На встревоженные вопросы не отвечала, просто смотрела — это была не моя квартира.

Я узнала только свои шторы и дареные Кариной растения. Квартира была обставлена мебелью. Той самой, выбранной мною во время ремонта и подробно расписанной на листе бумаги — с местом продажи, ценой и коротко — основными характеристиками. Только на полу лежал совсем не знакомый мне ковер — огромный, шелковистый и очень подходящий по цвету ко всей остальной обстановке. Он блестел в свете люстры, и я наклонилась пощупать его — шелк. Это был ковер из шелка.

Потом я повернулась и прошла на кухню. Встроенный кухонный гарнитур, на изготовление которого я уже почти заключила тогда договор, был тут, как тут. Я обернулась к ребятам.

— Нужно уходить отсюда. Сейчас выпьем кофе, я заберу документы и уходим. Потом расскажу. Мойте руки, я быстро.

Запустив кофемашину, я прошла в спальню. Та же картина. На тумбочке у кровати лежали сколотые скрепкой оплаченные счета за коммуналку. Рядом, стопочкой — все мои документы. Моя одежда была развешена и разложена в шкафу. Постель застелена бельем. Забрав из прихожей сумки, я быстро швыряла в них свои вещи. Вынесла в прихожую, сняла, наконец, куртку, оставшись в синем полукомбинезоне и белом свитере, и прошла на кухню.

Ребята пили кофе. Заглянула в холодильник — он был вымыт и отключен. Я не знала с чего начать и как сказать, почему нахожусь в таком состоянии — потрясенном, что ли? Потом, все потом. Стала у окна с чашкой уже не такого обжигающего кофе. Когда услышала из прихожей звук открывающегося замка, просто повернулась и замерла, глядя со страхом на дверь. Брат и Святослав глянули на меня:

— Кто это?

Я ответила одними губами:

— Он.

Ярослав прошептал:

— Может, так и лучше.

Он появился в дверях кухни и встал там, глядя на меня. С ожиданием, жадно. Выдохнув, объяснил свое появление:

— Сработала сигнализация.

Я молчала, держа перед собой почти полную чашку с кофе. У меня в квартире никогда не было сигнализации. Он мельком взглянул на мужчин, потом сказал опять мне:

— Я поливал тут у тебя цветы.

Кивнула. Отвела глаза и хотела поставить чашку на стол. Не успела. Услышала: — На-астя… Мучительное, протяжное. Чашка дрогнула, кофе плеснул, я с ужасом взглянула в глаза Святославу. Он подошел, обнял за плечи и сказал:

— Не бойся ничего, вообще ничего. Ты поняла? Настя, я хочу слышать.

— Поняла, — тихо прошептала я.

— Отлично. Ну, может, оно и правда — к лучшему и мы сэкономим время. Не придется искать тебя, Роговцев, раз уж ты сам тут как тут. Настенька, хочешь пройти в комнату или будешь участвовать в переговорах?

— В комнату.

Ярослав поддержал меня:

— Правильно. Иди, сестренка, мы сами справимся. Собери там, что не успела.

Уже выходя, пропустив на кухню Львовича, услышала его спокойный голос:

— Я вас внимательно слушаю.

Я прошла в спальню, побегала, пометалась немного между окном и дверью, успокаиваясь. Понимала, что разговор у них будет долгим и спать как будто не хочу, но тянет лечь в постель, свернувшись калачиком. Не снимая покрывала, занесла ногу, уперлась ею в кровать, и вдруг там что-то колыхнулось и дернулось. Я неверяще смотрела на шевелящийся предмет мебели. И вдруг мир вокруг меня стал проясняться и приобретать четкие очертания. Губы расползлись в издевательской улыбке. Да он же просто… бли-и-ин, считает себя пупом Земли, совершенным и неотразимым, а сам… Просто озабоченный, больной извращенец. Это же надо было приволочь сюда водяной матрас! Да он больной! А я шарахаюсь, зажимаюсь, как дурочка, боюсь глаза поднять. На кого? Твою ж налево!