Слёзы Шороша - Братья Бри

– Правитель, вот тот пленник, о котором я говорил третьего дня, – сказал один из них.

– Дэнэд, тебе знаком этот корявырь? – спросил Озуард.

Оживший баринтовый орех зычно рассмеялся.

– Да, я знаю его. Это Гура, правая рука Повелителя Выпитого Озера.

– Ты, я вижу, тоже не впервые повстречал Дэнэда?

Гура снова рассмеялся. Затем сказал:

– Это Мартрам.

– Ответь, Гура, что тебя связывает с Мартрамом.

– Ничего. Он не из наших. Он явился в Выпитое Озеро, спасаясь от людей. Они гнались за ним и схватили его. Но мы напали на них и отбили пришлого.

– Почему воины Зусуза не убили его?

– Он искал Сафу. Он знал её. Она тоже признала его, как только увидела. И он пришёлся по нраву Повелителю. Зусуз испытал его, и он выказал преданность делу.

– Сафа? Кто это?

– Служанка Повелителя.

– Ты знаешь, почему люди преследовали его? – спросил Ретовал.

– Он убил настоящего Дэнэда. Настоящий Дэнэд держал при себе то, что жаждал заполучить Повелитель.

– И Зусуз заполучил это… от Мартрама?

– При Мартраме не было ничего.

– Что вынуждает тебя выдать нам, твоим врагам, приспешника Зусуза? – спросил корявыря Эвнар.

– Есть одна догадка. Но её я унесу с собой в Озеро Вечной Тьмы.

– Казнить его, – приказал Озуард воинам, сопровождавшим Гуру.

Дэниел вздрогнул: его будто обожгло это слово – казнить. Ему показалось, что оно относится к нему. Нет, его не казнят через несколько мгновений, как этого злодея. Но это знак… знак того, что с ним это случится вдруг, неожиданно. В череде слов он вдруг услышит: «Казнить его».

По прибытии в Палерард Дэниелу дали время на еду и отдых. Затем в белой комнате продолжилось расследование. Начал Озуард:

– Дэнэд, теперь нам доподлинно известно, что ты пришлый из Нет-Мира, а не отпрыск корявыря из Выпитого Озера, как полагали некоторые из нас. Но уважаемая Фэлэфи поведала, не дав повода усомниться в этом ни себе, ни нам, что в тебе таится тёмное начало. Признаёшь ли ты это?

– А в ком его нет?

– Дэнэд, напоминаю тебе, что мы собрались в белой комнате не затем, чтобы отвлечённо рассуждать о противоречивой сути вещей. Прошу: отвечай прямо.

– Догадывался.

– Теперь мы знаем, – продолжил Озуард, – что тёмное начало привело тебя в Выпитое Озеро, с которым были связаны твои помыслы и устремления.

– Да, у меня были помыслы, но вовсе не те, о которых все вы думаете.

– Но Гуре незачем лгать, – заметил Ретовал.

– А он и не лгал. Там, в Выпитом Озере, мне пришлось выкручиваться, чтобы попытаться сделать то, для чего мы отправились в их логово.

– Почему же ты побежал от нас при виде Фэлэфи? – спросил Эвнар и не удержался от того, чтобы дать ответ: – Не потому ли, что испугался изобличающей тебя правды?

Дэниел задумался…

– Ответь искренне, Дэнэд: это пойдёт всем нам на пользу, – сказал Фелтраур.

– Не знаю почему… Наверно, потому что ты не хочешь верить мне, Эвнар. И не только ты.

– Мы верим фактам. Прежде всего мы должны верить фактам, – пояснил Фелтраур (и голос его, и облик являли собой невозмутимость). – Но так обернулось, что факты против тебя, а за тебя лишь твои слова.

– А то, что случилось в Выпитом Озере за день до того, как вы пленили меня, это для вас не факт?

– Но кто подтвердит, что ты был на нашей стороне? Кто из живых? – спросил Ретовал. – Те, кого ты назвал, так и не объявились.

– К тому же, по словам Гуры, именно эти люди гнались за тобой, – сказал Эвнар и с ехидством добавил: – Так что к факту, о котором нынче знают все, пока присоединил тебя лишь твой язык.

– Тогда казни меня прямо сейчас! – ответил Дэниел, глядя в глаза Эвнару, и в его глазе был вызов. – А хочешь, сразимся один на один: у тебя – лук и стрелы, у меня – камни.

– Через три дня казнят тебя! – выкрикнул Эвнар и добавил: – начиная с завтрашнего… если со мной согласятся те, кто сидит за этим столом.

– Это разумно, – без колебаний присоединился к нему Ретовал.

– Если за три дня никто и ничто не скажет в пользу Дэнэда, тогда будем голосовать, – высказался Фелтраур.

– Я за голосование через три дня, – решил Озуард. – Так что двое за голосование через три дня, двое – за казнь.

– Хорошо, – перебил его Эвнар (видно было, что пыл воина, взявший в нём верх над беспристрастностью судьи в перепалке с Дэнэдом, уже утих). – Через три дня голосуем.