Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

по-настоящему задела; он мог быть отвратителен, однако, вопреки утверждению Тары, дураком не был. Это не значило, что он не размышлял об этом. Он явно был уверен в своём превосходстве. И он знал, что, невзирая на показное пренебрежение Руарка и Фиахры к Старым путям, он будет выглядеть слабым, если откажется.

— Хорошо, — сказал он наконец просто. — Но сражаться мы будем при зрителях. — Он медленно улыбнулся. — Я бы не хотел, чтобы твой отец пропустил этот гордый момент.

Мы с Тарой одновременно поняли, что он имеет в виду, когда нас повели к стене Каэра. Я поморщился и увидел схожее выражение на лице своей подруги. Я наклонился к ней, понизив голос до едва слышного шёпота. — Если хочешь, я с удовольствием опозорю его перед всеми вместо тебя.

Она усмехнулась — даже когда воины, гнавшие нас, рывком разлучили нас, опасаясь заговора. Продолжала улыбаться, встречая мой взгляд, и покачала головой.

Галлхобар, шагавший чуть впереди нас, поднял руки, достигнув хорошо освещённого места у главных ворот — туда долетал его голос до защитников, но снаряды защитников до него не достигали. «Король Ронан!» — прогремел он в сторону стен. Неизвестно, был ли король там на самом деле — скорее всего, нет, учитывая поздний час, — но сомневаться не приходилось: кто-нибудь уже спешил за ним. «Похоже, раз ты сам не способен сражаться, ты послал вместо себя своё отродье!» Он засмеялся — презрительно, издевательски, и смех этот разнёсся над безмолвным полем битвы. Затем Галлхобар повернулся к Таре. «Прежде чем мы начнём. Скажи им!»

Последнее он произнёс достаточно громко, чтобы слышали и те, кто стоял на стенах. Тара шагнула вперёд. Лицо её не выражало ни тени страха.

«Я бросила вызов Галлхобару ап Дрину. Если я победю, Деаглан и я уйдём невредимыми». Говорить о том, что случится, если она проиграет, не было нужды.

«Итак, условия будут соблюдены!» — радостно выкрикнул Галлхобар. Каким-то образом ему удавалось глумиться над традиционной формой, даже скрепляя сделку. Я выдохнул, и в душе затеплилась слабая надежда. Галлхобар никак не мог знать, насколько искусна Тара. И хотя самому Галлхобару я бы не доверился — не верил, что он выполнит обещание, — я думал, что люди Фиахры сдержат слово, если она победит. Думал.

[]Тару толкнули вперёд — на широкую часть дороги, которая, хотя и была покрыта грязью, всё же давала достаточно твёрдую поверхность для поединка. Следом брошенное копьё ударилось об землю рядом с ней; тот, кто его бросил, позаботился держаться подальше от неё в тот миг, когда она его подберёт.

Галлхобар стоял в двадцати футах от неё, держа в одной огромной руке длинное копьё с серебряным наконечником, а в другой — клинок. Даже сейчас, даже проведя рядом с ним несколько дней, я не переставал поражаться, насколько он огромен. Куда крупнее любого из остальных воинов. И я знал, насколько стремителен он может быть.

Я смотрел, как он сосредоточился на Таре и начал надвигаться на неё, — и глаза его затопила чернота.

Поднялись крики. Воины из окружавшего их кольца орали, ободряя своих и осыпая Тару оскорблениями, тогда как со стен доносился более далёкий, противный им гул — хотя он и с трудом пробивался сквозь грохот ближних голосов. Многие из стоявших рядом начали стучать оружием о щиты.

Когда двое противников наконец сошлись, шум стал почти оглушительным.

Галлхобар ударил первым — почти не сбавляя шага, он выбросил вперёд копьё, а следом нанёс мечом свирепый удар сверху вниз. Тара плавно развернулась и приняла клинок на блок — пропитанное дерево её копья поглотило удар металла без единой щепки. Она спокойно шагнула в сторону и изобразила выпад в ногу Галлхобара; тот дёрнулся, едва не поддавшись на обманный манёвр. Тара медленно оскалилась в улыбке, которую Галлхобар не ответил.

Тара, к моему облегчению, словно не замечала оглушительного грохота вокруг. Но и Галлхобар — тоже. Более того, огромный мужчина, казалось, черпал в нём силу: чёрные глаза его горели возбуждённым азартом, когда он снова ринулся на Тару — рубя, вращаясь, в бешеной атаке, от которой Тара отбивала удар за ударом. Каждый выпад она отводила с отточенной слаженностью и ни разу не споткнулась, не потеряла равновесия.

Когда Галлхобар наконец начал уставать, Тара перешла в наступление. Её копьё мелькало в воздухе, и Галлхобар снова и снова блокировал удары, его лоб прорезала морщина удивлённой сосредоточенности. Но двигался он не хуже Тары. Спокойно, плавно отводил каждый выпад.

И в отличие от неё — не отступал.

Дело было не в мастерстве; здесь, по крайней мере на первый взгляд, они казались равными. Галлхобар был просто крупнее. Едва за тридцать, гора мышц, выше и сильнее. Тара была подвижна, поджара, тренирована и невероятно быстра. Она, возможно, даже превосходила его в выносливости. Но была на голову с лишним ниже. []Её удары несли огромную силу — я знал это слишком хорошо, — но его удары несли большую. Его руки были длиннее. Ему было легче поглощать каждый её выпад.

Тара отступила, и хотя ни в её облике, ни в лице ничего не изменилось, мне казалось, она тоже это поняла. Не то чтобы у неё не было шансов найти брешь, прорвать его защиту. Но шансы её не были лучше, чем шансы Галлхобара обнаружить изъян в её обороне.

А если никто из них не совершит ошибки — рано или поздно она проиграет.

Поединок тянулся минуту. Две. Неутихающий гром толпы — шум то нарастал, то спадал по мере того, как каждый из бойцов делал свой ход. На многих лицах читалось восхищение. Уважение. Галлхобар был воином, о котором слагали песни. Тара оказалась ему ровней. Такого боя им, быть может, больше никогда не увидеть.

Но в конце концов Галлхобар — терпеливый даже в своих тяжёлых, неотступных атаках — начал замечать трещины в обороне Тары. Не в технике и не в скорости — лишь в способности выдерживать его безжалостные удары. В том, как вздрагивало её копьё при каждом блоке, как она была вынуждена теперь каждый раз делать полшага назад, чтобы устоять на ногах, получая удар, — в том, как ход поединка всё больше превращался в наступление Галлхобара и спокойное отступление Тары. Паники в её лице и движениях не было, но для того, кто знал знаки, всё было очевидно. А все здесь знали эти знаки. Толпа вокруг нас будто стала ещё громче. Ещё неистовее. Выла, точно