Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

И вот наконец широкие замахи Галлхобара создали брешь.

Его клинок отвёл копьё Тары достаточно в сторону, чтобы собственное копьё Галлхобара молниеносно выстрелило вперёд — укол, который она не смогла ни отбить, ни уклониться от него. Он достал её в плечо. Не смертельный удар, но тяжёлый; она простонала, развернулась и отпрянула, пока копьё не вышло из раны, — ещё несколько ударов она сумела выдержать, сохраняя стойку, но после этого было ясно: всё кончено. Часть черноты ушла из её глаз, а движения стали более дёргаными, более натужными.

Разрез открывается прямо над её бровью. Сильный удар по левой ноге. А затем ещё одна рана — эта хуже, в бок. Невозможно сказать, насколько серьёзная, но крик, что её сопровождает, пронизывает ликование толпы, терзает меня, когда она падает. Я обнаруживаю, что рвусь вперёд — помочь ей. Стражники легко меня удерживают.

Её копьё по-прежнему направлено на Галлхобара, пока она лежит на спине, каким-то образом сохраняя сосредоточенность сквозь боль, — но Галлхобар пренебрежительно отшвыривает его ногой, затем наклоняется и вырывает из её рук. Он покрыт потом, который клубится паром в ледяном ночном воздухе. Факелы отражают торжество в его диких глазах.

Я смотрю. Всё ещё борюсь. Происходящее кажется сном, слишком страшным кошмаром, чтобы быть явью. Я беспомощен, пока Галлхобар стоит над Тарой и высоко поднимает копьё. Толпа затихает. Замирает. Смолкает быстрее, чем я мог бы представить.

Галлхобар медлит.

— Ронан! — ревёт он. Не оборачиваясь к стене, не отводя взгляда от женщины на земле перед ним. — Ронан, ты смотришь?

Ответа нет, лишь тишина длиною в несколько секунд. Рука Галлхобара напрягается, и он чуть приподнимает копьё.

— Я здесь, Галлхобар. — В глубоком голосе Ронана, когда он разносится над кострами, слышится надрыв; я слышал его речь лишь однажды прежде, и было это давным-давно, — и всё же я узнаю его. На вершине стены возникает движение, и появляется король, закутанный в золотой плащ. Он держится прямо, однако изможденность его облика не поддаётся сокрытию.

Галлхобар просто стоит там, и удовлетворение открыто написано на его лице — он видит то же, что вижу я. Его рука дёргается.

— Жизнь за жизнь, Ронан.

Тихий, болезненный, хриплый смех Тары. Не горький. Скорее насмешливый.

— Ты клятвопреступник, Галлхобар. Как я могу доверять твоему слову?

Смех Тары смолкает.

Зубы Галлхобара блеснули в свете огней. — Я и не прошу тебя. Я отпущу её в Каэр. Когда она будет в безопасности, ты сдашься сам.

— Нет. — Это Тара, но её голос едва слышен.

— Тебе лучше поторопиться, если хочешь принять предложение, — добавляет Галлхобар, бросая пренебрежительный взгляд на мою подругу, истекающую кровью на земле. — У неё немного времени, если она не получит лекаря.

Это невыгодная сделка, и все здесь это понимают. Король — за дочь, которую лишили права наследования, которую он отослал прочь и не видел годами. Которая всё равно может умереть, а если и нет — окажется в ловушке за линией осады, которую, судя по всему, не удастся прорвать.

И всё же я понял ответ Ронана в ту же минуту, когда он не отказал сразу. Вижу это в его глазах даже с такого расстояния. Вижу боль Тары, отражённую в них.

— Вы также освободите Деаглана ап Кристовала.

Я поднимаю взгляд. Удивлён, услышав своё имя на устах Ронана. Сердце учащается в невозможной надежде.

Галлхобар лишь качает головой. — У вашей дочери заканчивается время.

Ронан отворачивается вполоборота, и я вижу, как он говорит с кем-то в тени, хотя слов не слышу. Наконец он оборачивается снова. — Доставьте её к нам вовремя — и я принимаю условие.

По стенам проходит стон, и, несмотря на то что это означает для Тары, я не уверен, что могу их осуждать. Тара пытается что-то сказать, но ранения берут своё. Галлхобар не преувеличивал. Через несколько минут её уже не спасти.

Я смотрю в оцепенелом ужасе, как солдаты поднимают Тару — бережно и почтительно, и я рад этому хотя бы в малом — и несут её к воротам. Оставив её там и отступив, они ненадолго открывают ворота — ровно настолько, чтобы воины успели выскочить и унести её с глаз долой. По лагерю прокатывается тихий ропот, но в остальном — тишина. Проходит время. Меня вяжут снова; после этого никто особо не обращает на меня внимания.

А затем ворота открываются снова, и Король Ронан выходит через них.

Сердце у меня падает. Часть меня знала, что он не предаст сделку, заключённую с Галлхобаром; по всему тому, что Тара и остальные рассказывали о нём, его честь просто не позволила бы этого. Я и не надеялся, что он предаст. Как и Тара, он стоит за то, что я давно считал утраченным.

Но я не хочу видеть его гибели.

Все останавливаются. Смотрят. Он поистине величественен, шагая по освещённой факелами дороге. Закутан, как подобает королю. С осанкой воина. Без страха — ни в одной частице своего существа.

Того же я не могу сказать о себе, когда замечаю, что рассвет окрашивает небо у него за спиной.

Он подходит и встаёт перед Галлхобаром. Ростом ниже того, но нет никаких сомнений, кто из них двоих превосходит другого. — Я сдаюсь Королю Фиахре.

— Вы сдаётесь мне. — Галлхобар, до этого момента самодовольный, внезапно приходит в ярость. — Таковы условия сделки.

— Лев не может сдаться псу, Галлхобар. Я отдаю себя под защиту вашего короля.

В глазах Галлхобара мелькает блеск — лишь на миг — в свете факелов. Затем он поворачивает лицо навстречу надвигающемуся рассвету.

— Свяжите его, — только и говорит он.

Руки Ронана вскоре оказываются скованы за спиной, хотя люди обращаются с ним с той бережностью, которой мне совершенно не досталось. Добрый знак. Затем меня бесцеремонно поднимают на ноги, и нас ведут — в моём случае толкают, в случае Ронана — направляют — к озеру Арас.

Моё предчувствие беды усиливается. Мне доводилось смотреть в лицо смерти много раз за последние несколько лет. Но всегда у меня оставалась хоть какая-то свобода действий. Меня никогда прежде не вели, связанного, навстречу казни.

— Выше голову, Деаглан.

Негромкое ободрение Ронана так сильно напоминает слова отца, что на секунду мне кажется, будто он рядом со мной. Я по-прежнему не чувствую Воли, но снова задаюсь вопросом: может, он где-то близко, может, знает,