Три жениха для попаданки - Ульяна Гринь

— Так ты сирота.

Сирота, ага… здоровенная такая, взрослая сиротка. Промолчав, опустила глаза. Королева задумчиво пробормотала:

— Теперь собственность нашего дворца… Что же, Ксения Лайн…

Боже, какое счастье, что хоть тут меня не зовут Гзеней!

— Я бы не сделала это, будь ты простолюдинкой, но раз ты дочь королевского генерала, ты будешь жить с фрейлинами и заботиться о моей прелестной дие!

— Но! Ваше Величество!

Мы разом обернулись на Тайру. Она выглядела возмущённой. Впрочем, это было её нормальное состояние, насколько я поняла. Королева нахмурилась, вытянув ноги к камину:

— Ты хотела возразить, Тайра?

— Я только хотела… с вашего позволения… мы не знаем, кто она, эта девчонка! Быть может, она лжёт!

— Посмотри на диу и замолчи наконец! — спокойно велела королева. Тайра уставилась на кошку. Я тоже.

Кисуня спала, свернувшись клубочком в кольце моих рук. Милота и тонна няшности! Не кошка, а пушистый комочек нежности! Прямо как Дашка в детстве. При воспоминании о Дашке я грустно вздохнула. Она была моя и только моя, а Кисуня принадлежит королеве.

— Ты знаешь, что такое кофе? — спросила королева вполне дружелюбно, как тётушка племянницу. Я кивнула, потом спохватилась:

— Да, конечно.

— Тайра, вели приготовить две чашки и принести сюда побыстрее. Эська! Помоги Ксении освежиться и переодеться, возьми одно из моих старых платьев для сада.

Бросив на меня убийственный взгляд, фрейлина развернулась, как павлин, и ушуршала на выход. Девчонка кивнула, приглашая следовать за ней, и изобразила маленький реверанс в сторону королевы. Как интересно. Фрейлина стелется по полу, а девочка просто приседает, даже не слишком сгибая коленки! Тонкости этикета, которые мне ещё предстоит постигнуть.

Однако я повышена в должности!

Это плюс.

Отныне мне предстоит жить со змеями в маленькой клетке.

Это минус.

Но у меня есть защита. Это бонус. Будем считать, даже компенсация за неудобства.

Кто и зачем перенёс меня в этот мир? Может, моя миссия — спасти Кисуню?

Эська взяла подсвечник с толстой горящей свечой и отвела меня в гардеробную. Эта гардеробная оказалась огромной комнатой, в которой висели платья. Как будто я зашла в пещеру с коконами Чужого… Такие огромные свёртки в завязанных снизу узлами чехлах висели, чуть покачиваясь от наших шагов, на потолочных крюках. А может, там трупы врагов королевы?

Бр-р-р…

Я скользнула мимо коконов и оказалась в той части, где стояло зеркало, а рядом расположился прелестный маленький столик с флакончиками и пудреницами. Девочка жестом велела мне остановиться и полезла в один из чехлов.

— Не то, не то… И тут не то… Где же платья для сада?

— Ты тоже фрейлина? — спросила я, только чтобы не молчать. Девочка дёрнула плечом, не оборачиваясь, и ответила:

— Нет. Я комнатная.

— Горничная? Служанка?

Вот теперь она обернулась и посмотрела с удивлением. Помотала головой, но вежливо уточнила:

— Игрушка.

— В смысле? — не поняла я.

— Игрушка королевы. Я не могу быть служанкой — во мне королевская кровь.

— Ты её дочь? — почему-то мне показалось, что уже никакие мерзости меня не удивят. Но девочка фыркнула, дивясь моей глупости:

— Я дочь короля!

— Боже ж ты мой… — пробормотала я, подняв брови. Незаконная дочь мужа, как вечное напоминание о его неверности, игрушка в покоях королевы… Нет, даже знать не хочу, как та играет! Зато появилось предчувствие, что в кухне было мило и спокойно. Не зря Кисуня сбежала…

Эська выхватила платье из короба и удовлетворённо выдохнула:

— Нашла. Раздевайся.

Платье для сада было слишком пафосным для этого самого сада. Светлое, вышитое зелёными нитками по юбке и лифу, широкое, но не «колокольное». На подоле красовалось несколько пятен: вероятно, королева не гуляла по дорожкам, а занималась пересадкой цветов. Пятна были тщательно растёрты по ткани и въелись настолько, что даже в моём родном мире ни одна химчистка не взялась бы их вывести.

Что делают знатные дамы с пожелтевшей норкой? Отдают служанке.

Кисуня проснулась, когда я положила её на кресло. Посмотрела на меня встревоженно и мяукнула.

— Спокойно, малыш, я только переоденусь!

Недоверчивый взгляд жёлтых глазищ, Кисуня потянулась всеми четырьмя лапками, а потом улеглась так, чтобы видеть меня.

Надо снять платье — какое счастье! Оно начинает подванивать! А помыться где-нибудь можно? Я обернулась, шаря взглядом по гардеробной, но душ и ванны тут предусмотрены не были. Эська нетерпеливо встряхнула рукавами платья:

— Прошу тебя поторопиться, королева не любит ждать!

— Уже, уже, — пробормотала я. — Дай воды, хоть оботрусь немного… Мне бы искупаться…

— Баня для служанок по субботам, для фрейлин есть вторник и пятница, — буркнула неразговорчивая игрушка.

А какой у нас сегодня день? То есть, ночь? Я не знаю… Но помыться явно не получится. Эська протянула мне кусок тонкой ткани, который смочила жидкостью из вытянутого высокого флакона. В воздухе запахло травами, и в их букете я почувствовала аромат лаванды. Ого, здесь есть лаванда! Здорово! Надеюсь, это спиртовой раствор… Потому что натянуть на себя чужое платье… Ай, всё равно уже, я три дня носила чужое платье, неизвестно с кого снятое!

А ещё у меня есть проблемка.

Как переодеться, спрятав от Эськи чёртову метку?

В лучших традициях русского человека я тянула до последнего. Ме-е-едленно расстёгивала пуговички, ме-е-едленно стаскивала рукавчики, ме-е-едленно разоблачалась… Но нетерпеливая девчонка со вздохом выбешенной мамочки просто сдёрнула с меня заскорузлое старое платье, а заодно и длинную рубашку, которая пахла кухней и тюфяком. И тюрьмой. Ахнув, я попыталась прикрыться, бросила взгляд на грудь.

Метки не было.

Буквально час назад она мне тут душу выжигала, а теперь исчезла? Зараза магическая! Нет, это, конечно, очень хорошо! Но блин!

Всё это вот для этого?

Чтобы я попала в королевские покои через кухню?

Нет, решительно не понимаю логики этих странных магических искр. Ну да ладно. Что с них взять… Надо одеваться.

Рубашку мне подали гораздо более тонкую и изящную, чем тюремную. После обтирания лавандовым раствором я почувствовала себя гораздо чище, хотя и знала, что это лишь видимость. Потом Эська помогла мне натянуть платье, приговаривая при этом:

— Тебе и корсет не нужен, вот радость! Возилась бы сейчас, затягивала…