Три жениха для попаданки - Ульяна Гринь

Да, корсет я бы точно не выдержала… Спасибо фитнесу и здоровому питанию, что талия у меня гораздо тоньше, чем у королевы! С удовольствием огладив узкий лиф, который девочка зашнуровала сзади, ответила:

— А мне идёт!

— Ещё бы не шло, — фыркнула она. — Платье за восемьдесят лирринов!

— Которое надевают, чтобы копаться в земле! — парировала я, совершенно не представляя, сколько это — восемьдесят лирринов.

— Это самое дешёвое из платьев королевы, — задрала нос Эська. — Конечно, тебе на кухне не заработать столько и за год!

— Как будто ты тут получаешь больше!

— Я ничего не получаю, — она покачала головой, — но зато меня выдадут замуж за влиятельного человека с аристократическим происхождением! А тебе светит только конюх!

Да они сговорились тут все — выдавать меня замуж за конюха?! Я этого конюха и в глаза не видела, даром мне не нужно такое чудо! В самом деле, зачем мне конюх?

«Зачем нам конюх? Нет, конюх нам не нужен! Что я, лошадь?»

— Я вообще замуж не собираюсь выходить, — сообщила Эське, с наслаждением наблюдая, как у той упала челюсть. Девочка пялилась на меня, как на призрак отца Гамлета, а потом проблеяла:

— Как это? Совсем-совсем?

— Совсем.

— Но… Замуж же обязана… Если прикажут!

— Не обязана.

— Ты странная, — призналась девочка.

И смотрела на меня с испугом и некоторым уважением, пока мы возвращались в покои королевы. Эх, надо было сказать Эське, чтобы не трепалась налево и направо… С этих станется обязать.

Кисуня на моих руках завозилась, больно царапаясь коготками, и я спросила у неё:

— Что такое, чего ты хочешь?

Или есть, или в лоток.

Кстати, а где кошкин лоток? Нигде не видела… Если они держат Кисуню в покоях, значит, писает она не в травку…

А куда?

Естественно, все тряпки и диваны будут вонять мочой, надо же котёнку куда-то сливать!

— Простите мою дерзость, Ваше Величество, — с лёгким оттенком иронии в голосе спросила я, когда вошла обратно в салон, — а где лоток вашей дии?

— Что ты сказала?

Королева повернулась ко мне от кофейной чашечки и уставилась непонимающе. Я повторила терпеливо:

— Лоток. Место, где она… ну вы понимаете… присаживается после еды.

— Отхожее место? — выступила Тайра. — Да она гадит повсюду! Простите, Ваше Величество…

— Объяснись, Ксения, — сузив глаза, потребовала королева. Я вздохнула. Боже, ну конечно, кошка будет гадить повсюду…

— Нужен ящик, коробка, что-то такое, — я постаралась показать руками, занятыми Кисуней, нечто широкое и продолговатое. — Туда надо насыпать толстый слой… наполнителя. Гхм… Песка хотя бы. И поставить там, где живёт животное.

Королева заинтересовалась. Махнув рукой Тайре, велела коротко:

— Распорядись!

Та с ненавистью глянула на меня и, сделав глубокий реверанс, торопливо вышла из салона. А я застыла у кресла королевы. Садиться в её присутствии не тянуло. Не хочу быть брошенной в казематы или лишиться головы. А та глянула на меня с неподдельным интересом:

— Откуда ты знаешь, что нужно дие? Никто на этом свете никогда не видел таких животных! Она дар Богини!

Мда. Богиня могла бы и инструкцию приложить… Мы с Кисуней оказались в сходном положении. Только я могу хитрить, прятаться и защищаться, а бедную кошечку поймали, посадили на цепочку, надели налапники и намордник… Но на вопрос надо отвечать, и отвечать чем-то поприличнее, чем тем, что вертится у меня в голове.

— Богиня говорила со мной, — вдохновение пришло нежданно. — Именно она указала, где искать Кисуню и как с ней обращаться!

— Кисуню?

— Это имя дала ей Богиня.

Решено, буду всё спихивать на Богиню. Она виновата, теперь пусть и отвечает. Да-да.

— Сядь, — неожиданно сказала королева и плавным, величественным жестом указала мне на второе кресло у стола.

— Спасибо, — ответила я, присаживаясь на краешек сиденья.

— Пей кофе. Я даровала тебе пожизненное право сидеть в моём присутствии. Однако ты не сможешь сидеть в присутствии Его Величества и Их Высочеств.

— Премного благодарна, — пробормотала, склонив голову и пряча усмешку. Слава богу, удержалась от «Вельми понеже»! Взяла фарфоровую чашечку, которая была меньше Кисуниного уха, и сделала осторожный глоток.

Взрыв чувств!

Пятьдесят оттенков горечи!

Какой там энергетик? Мне словно батарейку Энерджайзер вставили в… ну туда, да.

Сначала я скривилась — ей-богу, непроизвольно! — потом уже сознательно выдохнула, словно пытаясь противостоять этой бодрящей бурде, которая заставила кровь вскипеть. А королева нахмурилась. Прямо повеяло от неё этакой ледяной волной… Нет, ну я не виновата же! Это даже не эспрессо, это кофейный экстракт! Как они его пьют?

— Мой кофе недостаточно хорош для тебя?

— Он хорош, — выдавила я. — Но слишком крепкий. Простите, не хотела вас обидеть! Рили крепковат…

И снова выдохнула, пытаясь вернуть жизнь вкусовым рецепторам. Королева отпила крохотный глоточек и пожала плечами:

— Фарусса так пьёт и нас научила.

— Туда бы сахарку… Сливок… Водой горячей разбавить…

Я уже размечталась, как иду в кофейную и варю кофе в турке. Нормальный кофе! Человеческий! Вкусный и со вкусом!

— Ваше Величество, мы нашли ящик! — провозгласила Тайра от двери. Таким тоном, будто самолично сняла Луну с неба для любимой королевы. А мне захотелось сделать «рука-лицо»…

Две служанки тащили большой, не побоюсь этого слова, громоздкий деревянный ящик, сколоченный из неошкуренных досок. В длину примерно десять Кисунь, в ширину пять и столько же в высоту. Он был доверху заполнен грубым жёлтым песком с дорожки перед дворцом. А главная фрейлина сияла, как начищенный сапог.

Королева посмотрела на меня.

Я посмотрела на ящик.

Ящик промолчал.

Кисуня захотела обследовать объект.

А я сказала, едва сдерживая смех:

— Побольше ничего не было?

— Надо было больше? — растерялась Тайра.

Отмахнувшись, я оглядела покои. Господи, неужели я ничего не придумаю?! Что бы приспособить под лоток?

Посадив котёнка на стол, я решительно протопала в угол, взяла фарфоровый тазик, который стоял рядом с кувшином и принадлежностями для умывания, и принесла посудину к ящику. Зачерпнув столько песка, чтобы получился хороший слой, поставила тазик на пол. Кисуня спрыгнула на кресло, с него в тазик, принялась копаться в песке. Я замерла.