Магия лжецов - Сара Гэйли

Все это я могла бы высказать ей в лицо, заставить ее испытать то же, что и я – недоумение и боль. Вот только сейчас она держала меня за руку.

– Все нормально. Это было давно. Я почти не вспоминаю об этом. К тому же я и сама, наверное, поступала с тобой не лучше.

Она рассмеялась.

– Наверное. Но я почти не помню.

За последние десятилетия это был наш самый откровенный разговор. И у меня больше не было сил его терпеть. Мне казалось, ее смех стискивает мою грудную клетку и выдавливает из легких воздух. Я не знала, что делать. Не знала, как дальше наслаждаться ее обществом. Я подавила нарастающую в душе волну паники.

– Айви. Я должна тебе что-то сказать…

Эти слова она произнесла почти шепотом. Однако я не могла слушать ее, не могла справиться с возникшей между нами близостью. Должна была, но не могла. Все происходило слишком быстро; если она продолжит в том же духе, мне придется признаться, как сильно я хотела, чтобы она вновь стала моей сестрой, и как больно было не говорить с ней столько лет, поэтому предпочла не услышать.

– Так, кто у тебя любимый ученик? – чересчур быстро и нетерпеливо выпалила я.

Табита помолчала. В детстве во время игр она всегда выдерживала паузу, размышляла, позволить ли мне ввести новое правило или нет. И почти никогда не соглашалась – но не в этот раз.

– Наверное, Миранда Яо. – Ее слова практически убедили меня в том, что я нисколько не обидела ее своим вопросом. По крайней мере, я позволила себе так думать.

– Знакомое имя. – В памяти всплыл образ учебной группы девушек из библиотеки, собравшихся вокруг телефона.

Сестра пожала плечами.

– Она из компании Александрии Декамбре. Ты упоминала о встрече с ней, а увидеть ее без свиты – большая редкость. – Табита опустила голову на мое плечо. – Она спортивного вида. Типичная американка, – пробормотала она, и я тут же вспомнила девочку-китаянку в мешковатых баскетбольных шортах, с угрюмо стиснутой квадратной челюстью. – При этом втайне умна. Спокойно может составить конкуренцию Бреа Тейморни.

– Втайне умна?

– Да, – подтвердила Табита. – Она обладает незаурядным интеллектом, но пользуется им по-тихому. – На слове «по-тихому» она понизила голос до шепота и прыснула от смеха. Он оказался настолько заразительным, что я тоже захихикала. Так странно было слышать наш общий смех – он был у нас одинаковым.

Еще несколько минут мы пытались отдышаться – обе одновременно протянули «хва-а-а-атит» и снова зашлись хохотом, – после чего я поинтересовалась, почему Миранда держит свои умственные способности в секрете.

– Ну, потому что Бреа была первой, – ответила она.

– Бреа, что? – Мне показалось, или моя сестра пьянее, чем я думала?

– Бреа была первой, – повторила Табита. – Она первая подружилась с Александрией, а еще она умна. Когда в их компании появилась Миранда, той пришлось предложить что-то иное. – Пару раз промахнувшись мимо трубочки, ей все же удалось сделать большой глоток воды.

– Кажется, я чего-то не понимаю, – в замешательстве протянула я.

Табита поставила на землю свой стаканчик и немного отодвинулась от меня.

– Вот смотри, – сказала она. Я повернулась к ней и обнаружила устремленный на меня взгляд, сверкавший в свете фонарей. Я и забыла, какой напористой она могла быть. – Александрия тщательно отбирает людей. Она собирает свою команду друзей, но… – она икнула и сделала еще один глоток воды. – Но им позволяется иметь только одну отличительную черту.

Я рассмеялась.

– В каком смысле? Одну черту?

Табита кивнула.

– Да. У каждой – она одна. Гляди, сейчас их трое. – Она принялась загибать пальцы. – Бреа – суперумная. Миранда – спортивная. Есть еще Кортни. – Она прочистила горло. – Та у нас – творческая.

– А Александрия какая?

Табита повела плечами.

– Могущественная. Главная среди них. Она их лидер.

– Постой, нет, что-то не сходится. Разве две из них не лесбиянки? Это разрешается, чтобы в группе их было двое? Они не должны быть разными?

Сестра покачала головой.

– Здесь действует другой принцип. Ориентация не относится к отличительной черте. Это просто то, кто они есть. К тому же она не слишком влияет, потому что лесбиянка – только Бреа. Миранда же, хм. – Она помахала руками. – Как же их называют… Когда все в одном. Пансексуалка^[6].

Я уставилась на нее.

– Откуда ты вообще об этом знаешь?

Она пожала плечами.

– Они этого не скрывают. Миранда много об этом говорит. Бреа – чуть меньше. Вместе они уже со второго курса. Думаю, даже собираются поступать в один колледж. Из них получилась отличная пара.

– Хм-м. – Минуту мы сидели молча, думали о том, как все изменилось со времен нашего детства и в то же время осталось прежним.

– Да, – произнесла она, после того как надолго приникла к стакану с водой. – Они смелее, чем я была в их возрасте. Тогда я не могла вот так посвятить себя одной девушке.

Я не стала говорить этого вслух, но даже сейчас, насколько мне известно, она никогда не посвящала одной девушке больше, чем несколько месяцев.

– Послушай, – начала я, – а что случится, если кто-то попытается обладать двумя отличительными чертами? Или присвоит себе уже занятую?

В ответ Табита грустно улыбнулась.

– Спроси об этом у Саманты Крэбтри. Когда-то она занимала место творческой подружки. А потом свернула на другую дорожку. – С этими словами Табита провела пальцем по горлу, ноготь оставил на коже след – белую линию. – В следующий миг она уже оказалась в кабинете директора. В связи со слухами о неподобающих отношениях с учителем.

– Да ладно тебе, что? – Я поморщилась, но она уже махнула на меня рукой, вновь откинула голову назад, к стене, и покосилась в мою сторону полуприкрытым глазом.

– Нет, то оказались всего лишь неподтвержденные слухи. Понимаешь… никто бы из нас не стал списывать Тоффа со счетов. Учитель английского. – Она прижала сжатый кулак к макушке. – С мужским пучком на голове, магистр изящных искусств, пишет бесперспективный роман. И, вообще, он какой-то… мерзкий.

Я фыркнула, вскинув бровь.

– Мерзкий?

Табита передернула плечами.

– У меня от него странные ощущения. Сильвия его ненавидела. Говорила, что он пытался с ней заигрывать в учительской. Как-то сказал, что на вид ей восемь лет и если бы носила макияж, выглядела бы на все девять.