Магия лжецов - Сара Гэйли

– Библиотека отлично подойдет, – заверила я. – Но при одном условии.

– Каком?

– На время допросов мы закроем ее. Повесим табличку, сделаем объявление. Дабы все знали: внутрь нельзя заходить.

Женщина поджала губы, и я уже решила, что переборщила, но потом услышала:

– Вы не можете закрыть библиотеку на две недели. Я, конечно, сомневаюсь, что кто-то будет проводить там время – в последние дни все обходят ее стороной. Думаю, их отпугивает шепот. Однако у них должна быть возможность туда зайти, вы согласны? – Она выбила кончиком ручки нервную дробь по краю стола. – Я могу дать вам день. И библиотека должна быть открыта на время обеда и после занятий.

Я покачала головой.

– Одна неделя.

– Два дня. Это максимум.

– Договорились.

Она смерила меня взглядом. Что-то в нашем разговоре ее смущало – оно не нравилось ей. Она побарабанила пальцами по столу.

– А вы всегда проводите допросы? Это нормальное явление?

Я пожевала губу, прежде чем ответить.

– Вообще-то нет, – честно ответила я. – На самом деле, я почти никогда не провожу допросы. Но у меня и дел об убийствах не бывает. Поэтому в данном случае я делаю то, что, на мой взгляд, может сработать.

Она кивнула.

– Большего я и не прошу, – сказала она. – Два дня. А потом библиотека снова откроется, и вам придется найти что-то еще, что, «на ваш взгляд, может сработать».

– Идет. – Я встала, собравшись на выход.

– Подождите, – окликнула меня Торрес, роясь в ящике стола. – У меня для вас кое-что есть. – Она пододвинула ко мне через стол пропуск в огороженную секцию «Теоретической магии». – Поскольку в секции установлена защита, вы теперь официально считаетесь одним из сотрудников Осторна. Вы можете беспрепятственно ходить между стеллажами, покуда у вас есть пропуск.

– Спасибо, – сказала я, забрала пропуск и сунула его в сумку. Торрес сверлила меня задумчивым взглядом. – Что?

– О, я просто… я просто тут подумала. Насколько мне известно, в этой школе вы первый сотрудник, кто не владеет магией. Мы никогда не нанимали людей без каких-либо способностей.

Чтобы не закричать, я улыбнулась ей.

– Надеюсь, вы случайно не сообщали об этом нынешним работникам?

Ее лоб, нахмуренный большую часть нашей встречи, разгладился в неподдельном изумлении. В эту секунду я вдруг поняла, что она моложе, чем мне казалось.

– Я никому ничего не говорила, кроме того, что на территории школы работает следователь, и все должны оказывать ему полное содействие, – сказала Торрес. – А что? Мне следует сделать объявление?..

– Нет, нет, в этом нет необходимости, – возразила я. – Мне бы хотелось, чтобы они общались со мной так же, как и со всеми остальными. Таким образом я смогу отследить все необычное, верно? Не нужно, чтобы они вели себя как-то иначе лишь потому, что я здесь.

Не знаю, поверила ли она такому объяснению. Лично я – да, и для нас обеих этого было достаточно. Я миновала пустой стол миссис Уэбб и вышла в коридор, где мне всегда будет не место. Оглядела ряд шкафчиков в ожидании, когда снова наступит дезориентация в пространстве – то странное двойное видение непременно меня посетит, стоит только ему позволить.

Я ждала его не потому, что без него не могла работать, а потому, что не хотела. С его приходом я увидела школу, где могла бы находиться другая версия меня, оправила накрахмаленные лацканы пиджака и улыбнулась.

Декорации, изображавшие детектива за работой, я разместила там же, где и в прошлый раз, – вполне заметно, но не на самом виду. Спряталась немного в стороне, чтобы людям казалось, будто они самостоятельно разгадывают загадку. А себя сделала их призом.

На двери повесила маленький клочок бумаги с объявлением, что библиотека закрыта. С таким же успехом это могла быть неоновая вывеска: «Здесь нечего смотреть, проходите мимо». За утро чуть ли не каждый из двухсот студентов Осторнской академии для юных магов остановился и заглянул в окошко с видом, будто в отражении стекла поправляет волосы. Первые несколько уроков я не обращала на них внимания, пока заканчивала изучать биографии сотрудников и составляла список опрашиваемых.

Абсолютно все ученики, не только первокурсники, оказались гораздо младше, чем я предполагала. Почему-то студенты Осторна представлялись мне людьми, обладающими необычайной выдержкой, имеющими нечто такое, что делало их не просто учениками средней школы. Наверное, потому что я знала только одного учащегося в школе мага – Табиту. Я всегда думала, будто она опережает наш общий возраст лет на десять и у нее есть доступ к некоему колодцу мудрости, куда мне никогда в жизни не забросить свое ведро.

Однако магами в основном были дети. Некоторые из них, конечно же, выглядели так, словно вели уроки и по дороге на занятия задерживались у моего окошка. «Учеников» в них можно было распознать только по темно-синим осторнским пиджакам, надетым поверх белых рубашек. Но все они оставались детьми: угловатыми, с изощренными прическами и косыми взглядами в сторону друг друга. Они орали в коридорах, обменивались тетрадями, обжимались возле шкафчиков, а порой все сразу. А я продолжала ждать от них чего-то потрясающего, чего-то иного. Того, что поможет мне понять, чем эти дети отличаются от меня. Чего-то неожиданного.

Без магии здесь, конечно, не обошлось, но я не нашла ничего удивительного. Многое происходило у меня под носом, хотя подростки, творившие заклинания, сохраняли невозмутимый вид и давали мне понять: все это делается не ради меня. Пролетавший мимо окна бутерброд; бумажный самолетик, обратившийся стаей скворцов; вылезавшее из шкафчика дерево, усыпанное спелыми румяными яблоками. Несколько тучек в форме пенисов, зависнув в коридоре, громыхали на протяжении шести минут, пока из класса не вылетел Рахул и не разогнал их. Водя в воздухе руками в попытке рассеять эти членооблака, он поймал мой взгляд – при виде его лица я разразилась неконтролируемым смехом.

Так что да, магия была. Но была бесспорно подростковой. В ней ощущался некий привкус ужасной растерянности, стремления к самоопределению – исходивший время от времени от молодых людей вопрос: «Мы ведь все еще дети, да?» Чем дольше я искала в них отличия от себя – то, что давало им право считаться магами, – тем абсурднее становилась ситуация. В какой-то миг я поймала себя на том, что с легкой ностальгией улыбаюсь одному из юношеских заклинаний, вот только тоска эта была не моей. Стоило ухмыльнуться какому-то не своему воспоминанию, осознание становилось все горше: «Это не для тебя. Ничто из этого не принадлежит тебе».

Как только в коридорах раздался звонок, извещавший об окончании обеда, я направилась к миссис Уэбб со списком учеников, которых собиралась опросить. С опаской приблизилась к ней: вдруг она взорвет еще какую-нибудь часть моего тела. Она взяла из моей протянутой руки листок и, уставившись в него, спросила: